лого цифровизация12

арктический
многоязычный портал

Мансийский фольклор

ТЕМАТИЧЕСКИЕ ЖАНРЫ МАНСИЙСКОГО ФОЛЬКЛОРА И ХАРАКТЕР ИХ ИСПОЛНЕНИЯ

Манси обладают богатейшим устным народным творчеством. Впервые финские и венгерские учёные зафиксировали легенды и сказки народа манси в середине XIX столетия. Позже были открыты мифические сказания, героические песни; призывные песни, посвящённые духам-предкам; клятвенные речи, заклинания; песни, посвящённые воспеванию медведя, – сильному зверю, хозяину леса; сатирические, юмористические песни, которые исполняются только на медвежьем празднике; лирические песни, или «песни судьбы», прославляющие человека; сказки. В них отражена вся прошлая жизнь народа; это могут быть пересказы героических предков или обучение молодых мудрости на охоте, о нравах людей, обычаях и обрядах, о животном мире. Детские сказки – особого рода произведения, знакомящие детей с окружающим миром на простых примерах. Написаны сказки простым, доступным для детей языком. В загадках, пословицах отражён весь окружающий мир. Каждый жанр устного народного творчества имеет особенный стиль изложения и исполняется при определённых условиях, продиктованных обычаями народа, его жизненной потребностью.

МИФЫ

Мифы – это небольшие по объёму произведения о возникновении нашей планеты, жизни на Земле. Их сущность – рассказ о прошлом. Они исполняются редко, поэтому их знают далеко не все. Исполняются они не один день. Рассказчика за 2–3 дня до сбора людей просят рассказать о том, как возникла Земля, как установилась жизнь. Люди собираются в самом большом доме. Почтенные люди усаживаются в переднем углу, рядом с рассказчиком; женщины и дети – у порога. В очаге разводится костёр, поджигается чага, затем она кладётся в баночку и ставится в передний угол на полку. На столе обязательно должен лежать острый охотничий нож. Всё это делается при полном молчании присутствующих. Маленьких детей на такие чтения не приводят. В героических мифах рассказывается, как была основана крепость Берёзов на Сосьве, как расселялись манси на Сыгве, как много добывали рыбы в реках. Как и у других народов у манси есть КОСМОГОГИЧЕСКИЕ мифы, рассказывающие о происхождении мира. В мифах народа манси о возникновении Земли отмечается, что вода первоначальна, она основа жизни. Сначала была только вода, не было видно земли: она находилась глубоко под водой. Однако на воде все же плавал торфяной клочок земли, на котором разместился домик. В нём жили муж и жена. Откуда они появились, не отмечается. В одном варианте сказания говорится, что в семье жила водоплавающая птица. Она по просьбе мужа и жены с трудом достаёт из-под воды клювом крохотный кусочек земли и прикрепляет его на уголок домика. В другом варианте рассказывается, что гагара и лулы – железные птицы – появляются из Верхнего мира. Лулы достаёт землю, которая постепенно начинает расти и растёт так, как расширяются волны от упавшего в воду предмета, а она всё вращается вокруг. О круглой форме Земли, о её росте и вращении жене и мужу докладывает большой ворон, их внук. Однажды он долго не возвращался, проверяя окружность Земли. Во время долгого пути ворон проголодался, попробовал мясо умершего человека и почернел. Земные дед и бабушка рассердились за этот проступок на молодого ворона и присудили ему навсегда остаться черным.По преданиям, Земля первоначально была гладкая, неустойчивая,лёгкая. Однажды люди услышали сильный грохот, появились горы, и Земля стала устойчивой, перестала шататься.Согласно главному космогоническому мифу хантов и манси, земля появилась среди первичного океана из ила, который вынесла в клюве трижды нырявшая на дно гагара – лули. В одном варианте мифа гагару посылает прародитель всех богов Нуми-Торум, а облик гагары принимает властитель злых духов Куль-отыр. Состояние исходного «ничего» в мифах хантов и манси рисуется безбрежным морем или «жидкой землей» — болотом (отль-ях), в котором, по легенде, тонет (а затем вновь появляется в небесном «золотом доме») жена бога Торума. Ничто — вода без края, некое ещё не родившее лоно. Это загадочное небытие определяется в мансийской легенде словами: «Вначале было лишь море, земли не было вовсе. Земля, может, и была где-то под водой, но даже Торум об этом не знал. Земля рождается из глубины вод, из малой крупицы, принесенной со дна малой птицей. Она рождается из смеси донного ила с кровью ныряющей птицы, отчего и становится живо-растущей: «Вначале земли не было, была только одна вода. Бог решил сотворить землю и человека, для чего приказал большой птице (гагаре — луле) нырнуть в воду и достать оттуда земли. Но большая лула земли достать не могла. Тогда Бог послал малую лулу. Та глубоко нырнула в воду и пробыла там три дня. Когда она вынырнула на поверхность воды, из клюва у нее показалась кровь, а вместе с кровью там оказалась и жидкая земля. Земля эта стала быстро расти, а через непродолжительное время из нее образовался остров, на котором с такою же быстротой стали расти деревья. Когда остров стал большим, Бог создал первых людей — мужчину (пырысь) и женщину (эква). Как только обозначилась земля, вода из былого «ничего» превратилась в одну из стихий. Бескрайность сменилась очерченностью, двоичным сочетанием земли и воды. Тем самым Сотворение проходит от «ничего» через единичное (Бога, маленькую лулу) и двоичное (две лулы, Бога и лулу, море и Бога) к троичности Верха (Бога, Неба), Середины (Земли), Низа (Воды). Не случайно луле приходится пробыть под водой три дня (в других версиях мифа — трижды нырять). Земля, поднятая со дна океана и исполненная силы рождения (смешанная с кровью птицы-ныряльщицы), уже разрослась. Но вначале земля все время вертелась, плавая в воде, жить на ней никому было невозможно, Нуми-Торум бросил на землю свой пояс с пуговицами. Пояс, упав на землю, придавил ее своей тяжестью, и она перестала вертеться. Там, где упал пояс, теперь Урал. В другой версии мифа то же самое происходит по просьбе богинь — сестры (Йоли-Торум-сянь) и дочери (Крылатой Калм) бога Неба: «Йоли-Торум-сямьна землю спустилась, Крылатая Калм на землю спустилась. На земле стали жить. Однажды Йоли-Торум-сянь говорит Крылатой Калм: – Поднимись к своему отцу, Нум-Торуму. Так ему скажи: «Кожистая земля наша все качается, на месте не стоят. Когда появятся на земле люди, как они будут на ногах держаться? Нум-Торум, отец мой, укрепи нашу землю!» Может быть, каким-нибудь поясом он ее опояшет. Крылатая Калм поднялась к Нум-Торуму. Вошла в его дом, Нум-Торум за столом сидит, правой щекой о посох опирается. Спрашивает дочь:

– Крылатая Калм, какое слово ты принесла, с какою речью ко мне пришла? Крылатая Калм отвечает:

– Нум-Торум, отец мой, наша земля, как ни велика уже стала, а все еще движется, на месте не стоит. Когда появится человек, не устоять ему на ногах. Ты укрепи нашу землю, опояшь ее каким-нибудь поясом. Нум-Торум голову опустил. Пока так сидел, котел с рыбой вскипел. Потом Нум-Торум голову поднял и сказал дочери:

– Я сделаю как ты сказала, землю опояшу. Крылатая Калм вышла из дома Нум-Торума, спустилась обратно на землю. Йоли-Торум-сянь спрашивает ее:

– С чем пришла, какую весть принесла? Крылатая Калм ей отвечает:

– Нум-Торум, отец мой, обещал укрепить землю, сказал, что опояшет ее. После этого спустил Нум-Торум на землю свой пояс. Его пояс был украшен тяжелыми пуговицами. Земля глубоко осела в воду и стала неподвижной. На том месте, где лег пояс, теперь Уральский хребет. Это самая середина земли». Отдельные этапы космогонии изображаются в других, зачастую противоречащих друг другу мифах. Согласно хантыйскому преданию, злой дух Кынь-лунг (Куль-отыр), воспользовавшись сном Нуми-Торума, стал таскать его по земле, пытаясь утопить – при этом возникли холмы, долины, ямы, кочки, болота. В свой подземный мир Кынь-лунг ушёл через отверстие от воткнутого в землю посоха.Через отверстие на землю поднялись комары-кровопийцы и духи болезней, но Мых-ими («Земли старуха», богиня-мать) загораживает его. По одному из мифов, солнце и луна вначале находились в подземном царстве Куль-отыра, но были похищены оттуда Мир-сусне-хумом – младшим сыном Нуми-Торума.

СОЗДАНИЕ МИРА ( мансийский миф)

Светлый муж-отец создал этот мир, эту Сибирь. Деревьев не было, сухой земли не было, везде была вода, везде был туман. Сын Светлого мужа-отца, обходя в тумане, в воде мир после раздела, говорит:

— Не мог ли бы я создать тундровый холм такой величины, чтобы он смог меня выдержать? Тогда выплюнул он свои сопли в саже из глубины глотки — возник тундровый холм. Теперь он проводит время на этом своем тундровом холме, пишу варя, ночи проводя. Пока он так жил, приходит кто-то, раскачивается стоя, погружается и всплывает. Когда подошел, то оказался несомый ветром черт. Подошел к нему, здесь рвет, там хватает. У него копье из твердого дерева, он толкает его отсюда, толкает его оттуда. Светлый мальчик потерял терпение, вынул из кармана двух гагар и говорит:

— Две мои дочери с игольчатыми клювами,— говорит он,— сделайте что-нибудь с ним! Гагары начали раздирать черта, да и убили его. Светлый мальчик говорит про себя:

— Если бы мой отец не рассердился на меня,— говорит он,— я бы на свой страх и риск дал бы земле подняться,— говорит он. Ему и страшно и не страшно.

— Две мои дочери с игольчатыми клювами,— говорит он,— нырните обе на спор,— говорит он,— кто из вас двоих вынесет живую землю,— говорит он,— кто из вас двоих вызовет живой мир, кто из вас двоих вызовет мертвый мир. Тогда они нырнули. Они странствовали, странствовали, семь лет прошло. До семи лет не хватило семь месяцев, тут всплыла гагара и вскрикнула:

— Я проснулась в мертвом мире,— сказала она. И вот по истечении семи лет поднялась на поверхность другая гагара, и там, где она отряхнула свои крылья, появилась куча земли, где она отряхнулась, тут возникла каменистая земля. Светлый мальчик пошел к своему отцу, спросил и сказал:

— Твоя птица вызвала мертвый мир. Светлый отец сказал тогда:

— Мертвый мир я изначально предписал,— говорит он.— Если его не предписать, где тогда поместятся подрастающие девочки и подрастающие мальчики? — говорит он.— Между растущими деревьями им не хватит места, между выросшей травой им не хватит места,—говорит он.— Друг с другом, между собой они не найдут еды, не найдут питья,— говорит он.— Друг с другом, между собой они не найдут еды, они тут же начнут друг друга резать, начнут друг друга есть. Светлый мальчик выплюнул сопли в саже из глубины своей глотки, начали они высыхать и затвердевать, из них появился волосатый червь, волосатая змея. Этот волосатый червь, эта волосатая змея раскачивается, если дует ветер с ночной стороны и попадает ветер на нее, раскачивается, если дует ветер с дневной стороны и попадает ветер на нее. Пока она так лежит, качаясь от ЕСТ-ра, на нее падают капли дождя, на нее падают капли воды. От дождевой воды, от талой воды растет она. Она выросла величиной с женщину, величиной с мужчину, стала человеком. Он начал жить, живет. Однажды, когда он бродил, охотясь, встретилась ему женщина Ерш.

— Это ты, из чего-то возникший дорогой мальчик, дорогой муж? — говорит она.— Ты изготовил старую веревку? Маленький человек спрашивает ее в ответ:

— Что за старая веревка? — говорит он.

— Я,— говорит она,— так называемая двузадая, ползущая вперед женщина, я здесь,— говорит она.— Из чего,— говорит она, — ты возник? — говорит она. Маленький человек спрашивает в ответ:

— Из чего,— говорит он,— ты возникла? — говорит он.

— Я, — говорит она,— возникла после возникновения неба, после возникновения земли, ко времени возникновения черной земли,— говорит она.— Черная земля раскололась на две части, и поднявшаяся из трещины этой черной земли — это я,— говорит она.— Я возникла из черной земли,— говорит она,— ты возник,— говорит она,— из Светлого мужа-отца,— говорит она.-опли Светлого мужа-отца,— говорит она. Маленький человек задумался,

— О какой старой веревке,— говорит он,— ты ведешь речь? — говорит он. Женщина Ерш говорит:

— О такой веревке, как эта,— говорит она и опрокидывается на спину. Она рванула Маленького человека на себя и обняла его. Она тянет и тянет Маленького человека вниз.

— Старая веревка — это так,— говорит она. Женщина Ерш трет Маленького человека о свой зад,у Маленького человека ничего не чешется. Мужской член и яички Маленького человека под мышкой. Она вырвала мужской член и яички Маленького человека из-под мышки, кинула их меж ног Маленького человека. Они поженились. Когда они так живут, женщина Ерш имеет тонкую оболочку, а мужчина — кожаную оболочку, користую оболочку. Мужчина в этой своей оболочке не наклоняется. Женщина Ерш говорит:

— Мой сын княгини,— говорит она,— в этой своей оболочке ты не наклоняешься,— говорит она.— Что это за оболочка,— говорит она,— користая оболочка или берестяная оболочка? — говорит она.— Иди,— говорит она,— и где твои охотничьи угодья, твои лесные угодья,там есть трехлистное ягодное дерево величиной с пуговицу, на этом трехлистном ягодном дереве есть три ягоды. Тогда пошел человек, пришел в лес.

— О каких трех ягодах ведет она речь? — говорит он.— Нужно их поискать. Пока он бродит, охотясь, все высматривает. Смотрел, смотрел, нашел трехлистное ягодное дерево. И вот на этом трехлистном ягодном дереве нашел три ягоды. Две ягоды он съел, одну ягоду несет домой. Пришел домой, зовет свою жену.

— Моя дочь княгини,— говорит он,— ягоды, о которых ты говорила, здесь,— говорит он. После того как он в лесу съел две ягоды, его твердая оболочка начала отделяться. Дома он съел свою последнюю ягоду, теперь твердая оболочка сошла, и осталась тонкая оболочка. Долго жили, коротко жили, затем произвели они целый род девочек и род мальчиков.

О происхождении человека, растений и животных

Exaуке34ке3rf4mple.jpg В мифе о происхождении Земли присутствуют муж и жена. Откуда они появились на торфяном клочке земли, неизвестно. В другом мифе говорится, что люди – это дети Торума, бога в образе человека, живущего на Небе, в Верхнем мире. У Торума, Бога, были сыновья и дочь. Когда дети выросли, стали оспаривать мнение отца. И однажды отец рассердился на них и спустил их в серебряной люлькена Землю, на остров, вокруг которого не замерзала вода. Отец сказал: «Если вы действительно умны, спасайтесь, выбирайтесь с острова. Если же вы глупы, погибнете там». Дети его не погибли. Младший брат Тэкотыр выручил братьев и сестру. В третьем сказании говорится, что дочь Нуми Торума посмотрела вниз, Земля показалась ей сверху красивой, гладкой. Со слезами она настояла, чтобы её спустили вниз. Отец спустил её в серебряной люльке на Землю. Однако Земля оказалась действительно покрытой болотами, густыми чащами черёмухи и шиповника, о чём предупреждал её отец. Она, дочь Нуми Торума, не выдержала муки бродячей жизни на Землепо болотам и чащам и превратилась, в конце концов, в медведицу. По представлениям манси, первым деревом на Земле был кедр. Он вырос на клочке земли за домиком первых земных мужа и жены, которых носило ветром по воде.Муж и жена питались крупной жирной рыбой, которой было в изобилии в воде. Её они добывали за порогом домика. Лошади, овцы, коровы, собаки у мужа и жены появляются позже. Предания отмечают: на Земле нет жизни, если нет Солнца и Луны.«Небо и Земля перевернутся». Солнце и Луна – главный источник жизни, их отсутствие – гибель для всего живого.

Легенда о происхождении медведя

Жила-была женщина, у нее был сын, воспитывала она его без отца. Однажды собрались мальчишки играть. Через некоторое время они стали сторониться, даже бояться сына этой женщины. Мальчик сначала недоумевал, но, посмотрев на себя, чуть не заплакал: руки мохнатые, покрытые шерстью. Пальцы, оказывается, превратились в большие, длинные когти. Тело тоже стало мохнатым. Подойдёт к одному дому, к другому – собаки лают, набрасываются на него. И он вынужден был уйти в лес. Мать мальчика взяла в руки русскую шапку и ремень, покрытый серебряными пуговицами, и пошла вслед за сыном в лес. Идёт и уговаривает его: «Сыночек, сыночек, не уходи, не покидай меня. Прежде я тебя не для того растила с большим трудом, чтобы ты покидал меня». Сын очень рассердился на мать и сказал: «Оставь меня в покое, уходи, а то вернусь, разорву тебя на куски». И все же потом он сжалился над матерью, повернулся и подошёл к ней. Мать обняла его, поцеловала, надела ему на голову русскую шапку, ремень с серебром, что взяла с собой, и сказала: «Эта русская шапка и этот серебром украшенный ремень пусть будут для тебя священными. Женщина к ним не должна прикасаться. Пусть одна твоя половина тела будет принадлежать мужчине». Сказав это, она, мать, снова обняла его, поцеловала, и отпустила сына. В лесу сын постепенно превратился в медведя. До сих пор люди придерживаются заповеди женщины из легенды. Если убьют в лесу медведя, в первую очередь отделяют от тела священную его шапку, «расстёгивают» священный ремень, т. е. делают разрез шкуры у пупка. Привозят медведя домой, женщины подходят целовать медведя с правойстороны, а мужчины целуют его с левой, сердечной, мужской. Охотники говорят, что освежеванный медведь походит на голое тело человека, у него лишь конечности короче. И повадками медведь походит на человека. Например, начнут донимать медведя комары, соберёт он трухлявые гнилушки, сложит их в кучку, на солнце они начинают дымиться, и комары перестают донимать. Охотники видели даже плачущего от бессилия медведя. Или найдёт в лесу расщепленный пень, начнёт играть, забавляться дрожащим звуком, словно он человек. Манси верят, что медведь произошёл от человека, поэтому называют «младшим братиком». Если они встретятся в лесу с медведем, обязательно нужно сказать: «Какое корыто ты с костями поставил тут? Поэтому ты идёшь ко мне навстречу?» Медведь напугается и убежит прочь, якобы он понимает человеческую речь. Люди в определённых условиях звереют. Не эта ли идея здесь заложена?

Сказки

Exaукеwerqwerqw34ке34mple.png У мансийского народа письменности не было до 30-х годов ХХ столетия. Но это не значит, что у манси не было поэзии и устного народного творчества. Они были – и передавались из поколения в поколение. Главные хранители народной мудрости – певцы и сказители. Это были широко известные люди, знающие наизусть множество легенд, преданий, сказок и загадок своего народа и владеющие секретами исполнительского мастерства. Их ценили и почитали. Любители сказок приезжали к ним из далёких деревень, больших и малых, специально, чтобы послушать их. Долгими зимними вечерами, порой до самого рассвета, шёл своеобразный спектакль. Уснуть было невозможно: так захватывали слушателя сюжеты, увлекала сочная, образная речь сказителя. Кроме того, по традиции, события в мансийских сказках излагаются не как давно прошедшие, а как происходящие сегодня, сейчас, что позволяет присутствующим ощутить себя участниками или, по крайней мере, очевидцами действа. Основные жанры мансийского фольклора – это мифы, предания, героические песни, сказки, рассказы, медвежьи песни, лирические песни. Тематика сказок самая разноообразная, но в каждой из них отражена жизнь народа, вырабатываемая веками мудрость народа, воплощены его мечты и чаяния. Устрaивали вечера сказок только зимой, приблизительно с середины ноября и до середины марта. В это время стоят сильные морозы, женщины, дети и старики находятся дома. Haдo же было как-то скоротать время в долгие зимние вечера! Издавна на исходе дня манси собирались вместе в определённом доме. В каждом селении были такие дома. Женщины шили, плели из бисера, сучили нитки из сухожилий оленя. Коптил найсан, и звучали сказки. Атмосфера на этих собранияx была очень тёплой и непринуждённой. На таких посиделках обязательно присутствовали дети. Они никогда не мешали матерям, не плакали, не прыгали и не кричали, а усаживались как можно ближе ко взрослым и попадали в прекрасный мир сказок. Было принято рассказывать сначала детские сказки, затем сказки для взрослых. Сказки нельзя было рассказывать весной, с того момента, когда прилетала первая ворона, летом и осенью, до тех пор, пока вороны не улетят на зимовку из тех мест, где живут манси. Существовало поверье: если кто-либо нарушит этот запрет, то голова его покроется паршой. Говорили: «Ворона нагадит ему на голову». Дело, конечно же, не в вороне, а в том, что весной, когда приходит тепло и дни становятся всё длиннее и длиннее, начинаются весенние работы и не время слушать сказки. Известно, однако, что люди по своей природе противятся всяческим запретам и ограничениям. И для того, чтобы заставить их отказаться от развлечений, мудрые манси придумали непослушному строгое наказаниe. Покроется голова паршой – не будет на ней волос. А волосы у манси считались священным даром. И люди всерьёз верили таким, казалось бы, невероятным запретам и ограничениям. Песни и загадки можно было слушать в течение всего года, ведь малые по объёму жанры не отнимают у тружеников много времени. Напротив, они поднимают настроение, отвлекают людей от мыслей о тяжести повседневного труда. Короткие детские сказочки тоже можно было рассказывать круглый год.В зависимости от особенностей исполнителя (насколько живописна его речь, развито воображение, широк кругозор) текст сказки может варьироваться. Сказки рассказывали как старые, так и молодые, как женщины, так и мужчины. По ходу изложения было принято вставлять какие-либо одобрительные или осуждающие реплики, например: тий! (вот как!), ёмас тэстэ! (так ему и надо!) и т. п. Таким образом, исполнителю давали понять, что все слушают его внимательно, сопереживают героям. Сказки любили все, поэтому всячески старались побудить кого-либо рассказывать их. У манси, например, существовал такой обычай: тот, кто съест заячью голову, должен рассказать семь сказок. (Манси подметили: заяц так заворожённо смотрит на ледоход – словно сказки слушает.) Зимой зайцев ловили много. Когда сварится заячье мясо, приглашали знатоков сказок и клали перед одним из них «почётный» кусок – голову зайца. Этот обычай особенно любили подростки. На ужин из добытого ими зайца приглашали уважаемых в деревне дедов и бабушек, которые по стаpocти не мoгли добывать зайцев caми. Слух о том, кто сегодня начнёт рассказывать сказки, быстро расходился по деревне, и к вечеру желающие слушать быстро заполняли дом. Исполнителем иногда бывал прииезжий, гость из другой деревни. Вечера зимой длинные, и, если уставал один сказатель, подключался другой. Иногда пересказать сказку просили подростков. Так выявляли будущих сказителей. Детские сказки обычно рассказывали женщины-матери или старые бабушки. Мансийские детские сказки существенно отличаются от сказок для взрослых. Язык их ясен, чёток, предложения короткие, простые. В них, в отличие от сказок для взрослых, чаще используется диалог. Окружающий мир предстаёт в детских сказках реальным, без элементов фантастики. Манси считали, что не следует вводить детей в заблуждение. Они должны познавать жизнь такой, какова она есть. Фантазия присутствует в сказках для малышей только при сравнениях, например: – Кошечка, кошечка, что за спинка у тебя?

– Спинка моя – таганок. Или: – Птичка, птичка, что за кишочки у тебя?

– Кишочки мои – аркан, которым ловят оленей. О взаимосвязи всех явлений природы в них говорится лаконично, просто и ясно. Сказки для детей младшего возраста короткие, неутомительные. А придуманы они народом для того, чтобы научить маленького ребенка внимательно слушать и чётко говорить, правильно воспринимать и воспроизводить звуки. Почти все детские сказки поучительны: не ленись (лень и нужда родные сестры, в мансийском языке эти понятия даже обозначаются одним словом – сав), будь внимателен, следи, чтобы твои вещи не утащила собака или сорока, учись жить на примере других людей и зверей. Окружающий мир будет враждебен тебе, если ты лжив и глуп. Если же ты добр и умён, он поможет тебе. Вот так, через детские сказки учат жить маленького человека взрослые люди. В сказках все звери, птицы, явления природы, окружающие предметы и вещества (например, вода, жир) одушевлены, они умны и рассудительны. Все они сами решают, как быть в том или ином случае, и действуют. А малыши получают «урок». у манси не принято наказывать детей в целях воспитания, не принято читать наставления и заставлять делать что-либо. Воспитание идёт опосредованно: ребёнку предлагается наблюдать за другими и думать, как ему поступать в аналогичных ситуациях. Из сказок мы знаем, что вежливость и внимание к другому человеку или существу – это правило. Всех, кто старше, дети называют дедушками или бабушками, а взрослые к любому ребёнку обращаются со словами: «внучек», «внучка» . При этом с детьми не сюсюкают, с ними разговаривают и советуются, как со взрослыми. Если они осмеливаются оспаривать мнение старшего, то взрослые приводят им примеры из жизни сказочных героев. Мораль в мансийских сказках не навязывается слушателю, он сам должен сделать соответствующие выводы, но сказитель интонацией или находящийся рядом взрослый какой-либо репликой может помочь ребёнку оценить поведение того или иного персонажа. В мансийских сказках, в том числе и детских, силы зла очень страшны, но в конечном итоге оно обязательно наказывается и побеждается человеком. В противном случае зло может размножиться и широко распространиться. В журнале «Работница» (№11 за 1991 год) есть высказывание кинорежиссёра Ролана Антоновича Быкова по поводу «страшных сказок»: «… Страх в жизни и страх художественный – это очень разные вещи … В народе есть вера, что даже бессмертное зло кончается. И если ребёнку внушается уважение к злу, тогда это вредно, потому что за этим – мерзкое, рабское мировоззрение – вот что нехорошо …» Мансийские «страшные» сказки – это одно из средств воспитания в ребёнке мужества, обучения его стойкости в борьбе со злом на жизненном пути.

ПЯТАШНОЕ ОЗЕРО

У каждого человека брюхо сыто, а глаза голодные. Так и у шамановой жены Мейты: даров охотники ей приносили, рыбы во¬зили, дичи и боровой и озёрной стреляли, а она всё ворчала, всё исподлобья смотрела. Её, сказывают, и сам шаман боялся. Да вдруг не стало шамановой жены. Потерялась. Прибежал к юрте один олень из её упряжки, а остальных не дождались. Поискал шаман жену, поискал, да скоро и забыл: спокойнее без неё стало.А с ней беда приключилась. Вечером запрягла она самых сильных оленей и поехала дары собирать. Ездила из юрты в юрту всю ночь, а к утру повернула упряжку в сторону своего жилья. Только не хотелось ей ехать по старому следу, и надумала она пересечь озеро напрямик. Олени, закинув головы, неслись во весь мах. Но вдруг раздался грохот, лёд треснул, и не успела Мейта опомниться, как перед ней показа¬лась огромная полынья, и упряжка, кроме вожака, вместе с нар¬той ухнула под лёд. Мейта оказалась в воде. Она почувствовала, что ноги её не касаются дна, что-то движется под ними и несёт её дальше от полыньи. Над головой — толстый слой льда, и множество рыб плывёт за нею. Вдруг всё остановилось, живая опора под ногами потеря¬лась — и Мейта повалилась вниз. От страха она зажмурила глаза, а когда осмелилась открыть их, увидела такое множество рыб, что через живую стену не видно было воды и льда. «Какое богатое озеро! Мне бы всё это!» — подумала Мейта.

— Не горюй, будет у тебя рыба,— услышала она.

Обернулась, а перед ней, разевая огромную пасть, еле повора¬чивалась незнакомая, невиданная в этих местах рыбина. Её чешую покрывал мох, огромные плавники чуть шевелились, от каж¬дого движения дрожала вода. На голове — из озёрных ракушек корона. Увидев её, рыбы прижали плавники, замерли. Она посмотрела вокруг выпуклыми глазами, плеснула хвостом — и не стало вокруг рыб. Только один маленький карасик с перепугу не успел уплыть, заплутался в водорослях и притих.

– Долго я ждала тебя,— широко разевая рот, говорила огромная рыба. — Долго, ох, как долго. Мхом вся обросла, а ты всё не шла, ай-ай!

– Что ты хочешь, старая рыба, со мной сделать? — чуть слышно спросила Мейта.

– Мейта злая и жадная была, Мейта много добра хотела, вот и бери всю рыбу.

– Не надо мне рыбы! — сквозь слезы проговорила испуганная шаманша.

– Поздно теперь! Жить здесь будешь до тех пор, пока шаман не бросит тебе в озеро свой дар. А бросить он должен медный кружок — пятак называется. Если найдешь пятак в озере, быть тебе счастливой. Живи смирно и тихо,— наказывала старая рыбина.— Полюбят тебя рыбы — помогут медный кружок найти. Не успела Мейта опомниться, как рыба набросила ей на голо¬ву корону, и шаманша тут же превратилась в полосатую большую щуку, а говорящей рыбы не стало. И жадная Мейта-щука поплыла по озеру. Вся мелкая рыбёшка торопилась ей навстречу. Но Мейта-щука схватила первую рыбку, проглотила её и поплыла дальше. Худая слава наперёд летит, и чем дальше плыла Мейта-щука, тем меньше около неё было рыбы — все стали прятаться кто куда. Рассердилась Мейта, стала хватать всех подряд: и большую рыбину, и малую, и карася, и окуня, и чебака даже.

— Какая прожорливая щука! — шептали рыбы, а больше других возмущался маленький карась.А щука каждый день, наевшись досыта, нагонявшись за рыба¬ми, била всех хвостом и плавниками. Не стало покоя в озере. Собирались рыбы косяками и жалова¬лись на свою судьбу. «Как избавиться от жадной Мейты?» — думали все. И как-то поутру, когда солнце проело лёд у берегов, собрались около полой воды рыбы, и карась рассказал всем, как подслушал разговор старой рыбины с жадной Мейтой. Обрадовались рыбы. И целыми днями не отплывали от берега. Ждали. По всегдашнему лесному обычаю каждую весну собираются манси к озерам и одаривают их, одаривают реки, одаривают леса и поляны — за рыбу в воде, за зверя в лесу, за ягоды и мхи. И вот все рыбы в озере стали ждать заветный кружок, но его не было. И так шёл год за годом. Стало озеро беднеть. Смотрит щука, как мужики пустые мережи вытаскивают, и радуется. Недаром говорят: худая погода пройдёт, а злоба жадного человека никогда.А скоро и совсем опустело озеро. Остались только караси, ко¬торые в илистое дно прятаться могли от щуки. Голодно и скучно Мейте-щуке стало. Вспомнила она тогда про наказ старой рыбины и стала звать к себе всех рыб. Да кого позовёшь? Карасей одних? Они её не очень-то и боятся. Спрятавшись в иле, на глаза ей не попадаются, червячков поедают.А время шло. Стала Мейта-щука мхом обрастать, неповоротлива стала — видно, старость пришла. И стала тогда щука карасей просить:

— Никого трогать не буду, даже плавником не задену. Стоят перед ней притихшие караси, дрожат от страха. Тогда маленький карасик выскочил вперёд и запищал отчаянно:

— Зачем теперь отдавать пятак? Не надо жадной щуке давать его. Пусть век живёт в бедном озере. Сама озеро бедным сделала.А сам скорее — шмыг за большой щучий хвост. Совсем обеднело озеро.

— Кто разгневал озеро? Куда девалась рыба? — удивлялись люди. Делать нечего. Пришли они к шаману просить, чтобы он ода¬рил озеро. Большие куски мяса, сала, ягод и грибов принесли ему люди, а маленький карасик целый день от берега не отплывает, смотрит, как бы не прокараулить дар шамана.И вдруг поздно вечером, когда тишина стояла над озером, увидел карась, как, переворачиваясь, летит ко дну круглый пятак. Кинулся он, проглотил блестящий кружочек и снова зарылся в ил. Нашёлся кто-то в озере и сказал щуке о добыче карася. Рас¬сердилась щука, крупные чешуйки посыпались с её большого полосатого тела.

— Найти его! Найти его! — кричала она. А маленький карась зарылся ещё глубже в ил и лежит. Долго искали его, да так и не нашли.Сказывают, что маленький карась и теперь живёт в озере, и никакой рыбы, кроме карасей, в нём нет. Караси маленькие, кругленькие, и озеро с тех пор, наверное, зовут кто Круглое, а кто Пяташное. А кто, говорят, поймает этого карася, тот вернёт озеру былую славу богатого озера.Ещё, сказывают, видят иногда в озере щуку огромную, поросшую мхом, только при виде её уплывают рыбацкие лодки подальше. Так, видно, и осталась в озере злая Мейта-щука. Верно ли это всё,— не знаю, только так люди говорят, а зря говорить не станут.

ГНЕВ ТАЙГИ

В давние времена в нашем крае столько водилось всякой пти¬цы, что шум да свист стоял от её крыльев. Все озёра и болота были заняты утками, гусями да лебедями, а в лесах — тучи боровой пти¬цы. И зверя всякого было полным-полно. Люди тоже жили при¬вольно. Да только люди, когда живут в достатке, не замечают, что всё, что дано им природой, беречь надо. — Ай-яй, что делаете! Зачем птицу зря губите? — говорил старый Тасман парням, которые для потехи стреляли серых уток. Подраненная утка, чуть взлетев, падала на озёрную зыбь. Осиротевшие утята, громко крича, прятались в зарослях камыша и осоки, а озорник шёл дальше. Грустными глазами смотрел старый Тасман на оставленную птицу.

— Зачем бьёт, если не надо? — сокрушённо качал он головой.

Он шёл по тайге и видел вокруг и заботливых белок, и хлопотливых глухарей, и торопливых оленей. – Богата тайга! Шибко богата!» — рассуждал Тасман. И вдруг старик остановился. В ложбине, придавив большой куст, лежал подраненный лось. Он силился подняться на длинные ноги, но снова падал, от боли закинув на спину тяжёлую голову с больши¬ми рогами. Тихо подошёл к нему Тасман. Лось не испугался, не вздрогнул.

— Добрый человек! — промолвил зверь.— Помоги мне встать на ноги, и тогда они понесут меня, как ветер!Наскоро Тасман нарубил жердей и стал поднимать тяжёлого лося. Пот стекал с лица, от усталости дрожали руки и ноги. На закате солнышка помог Тасман встать лосю. Зверь лизнул руки Тасмана, сказал:

— Если трудно будет тебе, старик, ищи меня. Помогу! — И скрылся за лесом.

…Шло время, но озорники не слушали старика Тасмана и били не жалеючи зверя. Затосковал Тасман и не стал выходить из юрты, чтобы не встречаться с ними. А однажды проснулись люди, вокруг ни ветерка, ни свиста, ни взлета птиц, ни шороха зверей. Люди вышли из юрт. Светило солнышко, но тайга стояла безмолвная. Они стояли и смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Многие, взяв луки, пошли в лес, поплыли по реке, но вечером возвратились ни с чем. И снова все молчали. Озера и болота вымерли: не стало в них уток. В ле¬сах потерялся зверь.

— Страшно ходить по тайге! Страшно! — говорили охотники, возвратившись с охоты.

Стал людей одолевать голод. Большая беда пришла в тайгу, и тут все вспомнили про старого Тасмана.

– Это великий Гнев тайги! — сказал Тасман.— Тайга рассердилась, тайга свой Гнев послала.

– Добрый Тасман, научи нас, что делать? — стали просить старика люди.

Вышел Тасман из юрты, и сразу на сосну сел глухарь. Обрадо¬вались люди, за луки схватились, а глухарь улетел. Долго искали его, да не нашли. И поняли все, что один Тасман не виноват перед тайгой, что его послать к Гневу тайги надо. Только к Тасману давно старость пришла. А тайга стояла хмурая, молчаливая. Долго думал старик, как помочь людям. Вспомнил слова лося. Надел малицу и направился Тасман в тайгу. Только зашёл он за первое дерево, как навстречу ему лось. – Не меня ли ты ищешь, старый Тасман? — спросил зверь. — Проси, что тебе надо, только быстрее, я помогу тебе!

– Вижу я, что торопишься ты!

– Говори!

– Помоги, добрый зверь, нашим людям! — промолвил старик.— Страшный голод пришёл в наш край. Лось молчал. Потом говорит:

– Это Гнев тайги. Он наказал всех, кто не берёг добро её.

– Горе! Горе! — вздыхал старик.

– Всех зверей и птиц спрятал Гнев от человека,— продолжал лось.

– А как же тогда ты, лось, на свободе? — спросил Тасман.

– Гнев отпустил меня на три дня и три ночи найти ослушницу сову. Но я обещал тебе, старик, помочь. Садись на меня, и я понесу тебя, куда скажешь!

– Вези, добрый лось, к Гневу тайги! Хочу его видеть.

– Да знаешь ли ты, старик, как далеко живёт Гнев? Никто ещё не бывал у него и не видел его.

– Вези,— сказал Тасман, и лось побежал.

Он бежал, словно летел, обгоняя ветер, оставляя позади леса и болота, горы и реки. Наконец, остановился. Кругом стояли ста¬рые, хмурые кедры. Было темно вокруг: ни звука, ни шороха, ни света.

— Здесь живёт Гнев тайги,— показал лось на лесную тропинку. — Иди, иди, но если не будет тебя до первого луча,— меня не ищи. Тасман низко поклонился на все стороны и пошёл в царство вечной тьмы. Чем дальше шёл Тасман, тем лес становился гуще, и скоро тёмная стена деревьев встала перед ним.Долго старик приглядывался. Вдруг промелькнул солнышка луч и вспыхнул огоньком ря¬биновый куст. Перелетела с ветки на ветку птичка серенькая с белой грудкой, клюнула ягодку одну, другую, звонко щёлкнула клювом, повернула головку с бойкими глазками к Тасману да проговорила голосом человеческим:

– Зачем ты пришел в моё царство?

Тасман ласково спросил:

– Кто ты есть, добрая птичка?

Птичка молчала.

– Я пришёл к Гневу тайги спросить: зачем он упрятал всё живое от людей? Зачем он так сердит на людей?

– Искать долго не надо,— сказала птичка,— я Гнев тайги.

– Ты? Такая-то крохотная птичка — Гнев тайги?

– Я и доброта и гнев,— прощёлкала белогрудка.— Когда люди разоряют лесное царство — уходит доброта, прячется, остаются гнев и голод. Когда люди добры — плачу я им щедро: грибами, ягодами, шишками, лесными зверями и птицами. В такую пору сама дружу с человеком, сажусь на плечо к нему.

Вздохнул Тасман и сказал:

— Не права ты, птичка-белогрудка. Не все виноваты в тайге, а ты наказала всех.

Притихла птица. Услышал Тасман, как забила она крылыш¬ками, забегала бойко по рябиновым веткам.

– А кто в тайге не грешен? Все! Все разоряют тайгу!

– Нет, не все! — спорил Тасман.

– Нет, все! — сказала птичка. — Вчера на вечерней зорьке мальчонка маленький с щеками румяными, как брусничный сок, выстрелил из лука и попал мне в крылышко.

Замолчал Тасман.

— Ладно! — проговорила птичка.— Сейчас мы посмотрим, грешен ли ты. Попробуй-ка из пчелиного роя взять пригоршню мёду. Если возьмешь — твоя правда, помогу тебе. Если нет — разговаривать с тобой не о чем. Притих Тасман. Вдруг снова промелькнул лучик солнышка, и перед Тасманом появилось старое дуплистое дерево. Вокруг него роились пчёлы. С опаской подходил к дуплу Тасман.А пчелиная матка облетела вокруг него, прожужжала над самым ухом и села на соты. Дотронулся Тасман до ноздристых восковых домиков. Притихли пчёлы, заползали, защекотали руки старика. Достал Тасман пригоршню мёду чистого, только хотел обернуться, как слышит голос сзади.

— Твоя правда, старик. Виновата перед тобой я, — прощебетала белогрудая птичка.— Но озорники принесли много горя. А тебе скажу: если ты мою просьбу выполнишь, верну людям богатство тайги. А найти тебе надо сову-ослушницу и привести сюда. Нечего делать. Заторопился Тасман на тропинку, по которой пришёл. Лось ждал его. Когда Тасман рассказал о сове, лось гово¬рит:

— Далеко это! Шибко далеко. Искать её надо у гор, где солнце совсем не заходит теперь и светит всё время. И снова быстрее ветра понёс лось старого Тасмана по угрюмой тайге.Унёс лось Тасмана далеко. И увидел Тасман, как, поклёвывая ягодку, у подножия гор ходит птица.

— Это она,— прошептал лось.

А сова взлетела на выступ скалы и завертела головой из сто¬роны в сторону, громко постукивая крепким клювом. Не пришлось старику долго раздумывать. Сплёл он петли из трав и припрятал их под каждым кустом. Ждёт. Прошёл день, другой, а сова сядет поодаль, клювом пощёл¬кивает, словно смеётся над стариком. Вдруг от громкого крика вздрогнул Тасман, спохватился, побежал на шум и видит: лось наступил сове копытом на крыло и держит. Орала сова во всё гор¬ло, била свободным крылом, клевала ногу лося, но он дождался Тасмана. Взял мешок старик, набросил его на сову, завязал на¬крепко и пустился в обратный путь. Был на исходе третий день, когда лось привёз Тасмана в цар¬ство Гнева тайги.

— Поймал ослушницу! Спасибо, старик! — прощёлкала белогрудка.

Оказавшись в темноте, сова поползла по земле, распустив крылья.

— Не видать тебе больше солнца! Не будешь летать днём, обижать птиц и зверей маленьких. Ночью на охоту вылетать станешь.А Тасману сказала:

— Иди домой, старик! Долго ещё стоял Тасман, но ничего больше не сказала ему птичка. Лось послужил старику и тут. Повёз Тасмана в родной пауль (Пауль — селение).А над ними с шумом пролетела стая уток к озеру.Много лет прошло с тех пор, но ослушница сова и сейчас боится солнца и охотится только ночью, а люди помнят о Гневе тайги и берегут лесные богатства.

КАК ВОРОН ЗЕМЛЮ МЕРИЛ

На болотной кочке старуха со стариком жили. У старика бе¬лый ворон был. Земли всего лишь островок маленький; только юрточку поставить, а кругом вода. На месте земля не стояла: се¬верный ветер подует — к южному морю её погонит, с юга ветер поднимется — землю на север несёт. Старик из юрты своей не выходит, какая такая земля есть, не знает. Белого ворона однажды посылает:

— Землю кругом облети, хочу знать, намного ли она выросла. Ворон полетел и вскоре вернулся. За это время, что летал он, котёл рыбы сварить можно было.Такой земля стала.Жили, жили, опять посылает старик ворона посмотреть, как земля выросла. Ворон землю всю облетел, через три дня лишь вер¬нулся. Такой земля стала!Ещё сколько-то времени прошло. Старик ворону говорит:

— Землю кругом облети, хочу знать, намного ли ещё выросла. Улетел ворон. Зиму прожили; и вторая зима прошла, ворон всё не возвращается. Старик и ждать перестал:

— Погиб где-нибудь ворон. На третий год видит старик, летит какая-то чёрная птица. Это белый ворон почерневшим прилетел.

– Ну, где же ты летал?

– Я три зимы, три лета летал, насилу землю окружил. Ни одной речки, ни одного озера не пропустил.

– Пока летал, что-то сделал: почему почернел?

– Что сделал? Человек какой-то умер, а я его съел. Оттого и почернел.

– Человека если съел — уходи прочь. Отныне ты сам зверей убивать, рыбу добывать не сможешь. Когда человек зверя убьёт, тогда кровь подбирать станешь, а ничего не найдёшь — голодным будешь. Ворон улетел. Так и поныне живёт.

Песни

Призывные песни – это обрядовые произведения, написанные в стихах. Их исполняют при строгом соблюдении требований и только тепевцы, которые посвятили этому делу жизнь. Каждая песня посвящена определённому духу-предку и имеет свою мелодию. Она исполняется по просьбе того человека, который нуждается в помощи духа-предка. В мансийском песенном фольклоре выделяются священные и обыденные жанры. Священные песни исполнялись после захода солнца, преимущественно поздней осенью и зимой, их исполнение было приурочено к праздникам и ритуалам. Музыка представлена обрядовыми песнопениями и инструментальными наигрышами медвежьего праздника, шаманских ритуалов. Шаманские напевы сопровождались ударами в бубен. Наиболее значительный праздник у манси — медвежий. Выступающие на празднике Медведя всегда были в берестяных масках с длинными носами. Актеры позволяют себе высказывать довольно едкую правду любому из присутствующих: им все можно. Представления также импровизируются по ходу действия. Но они часто имеют и вполне законченный, заранее составленный сюжет. Некоторые сцены комичны. В одной человек бахвалится, что не боится медведя, а сам падает в обморок при виде мыши. Подчас обыденные события в сценах бывают сказочно перевернутыми: рыбак, закинул сеть в реку, а вытащил лису; охотник поставил капкан, а в него попалась щука. Эти сцены проходят под всеобщий смех зрителей. Таким образом высмеиваются плохие охотники и рыбаки. Медвежьи песни – это обрядовые произведения. Исполняются в начале медвежьего праздника. Если убита медведица, то перед ней становятся четыре человека, взявшись за мизинец, одевшись в шёлковые халаты и надев на головы шапки с острыми концами, в такт пения делают покачивания руками. Перед медведем ставят чашки с угощениями и блюдце с дымящейся чагой. Если же был убит медведь-самец, то исполняют пять песен, очень длинных. Детям слушать тяжело, поэтому их присутствие запрещено. Когда песня заканчивается, певцы делают поворот по часовой стрелке и произносят гортанные звуки, снимают халаты, головные уборы, тут же угощаются, а затем начинается представление артистов с берестяными масками. Очень популярны лирические песни. Они исполняются во время отдыха и труда. Они серьёзные и шуточные, насмешливые и грустные. В них прославляются ум, сила, смекалка, слабость, любовь человека к окружающей природе. Каждый манси стремится сочинить песни о себе. Мужчина поёт песни обо всем, что он видит вокруг себя. Он радуется хорошему улову рыбы, богатой добыче зверя и птицы, рождению детей, строительству нового дома. Женщина в песне признается в любви своему родившемуся ребенку, рассказывает, как она будет шить и украшать детскую и собственную одежду. Мечтает, каким хотела бы видеть будущее своего сына или дочери. Эти песни женщина поет вполголоса, как колыбельные, и смущается, если её кто-нибудь слышит. Песни о судьбе людей поются и после смерти человека и сохраняются как память о нем, о его делах.

https://www.surwiki.admsurgut.ru/

Оставьте комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.