Dear readers!
This is a book of children's stories in Eskimo and Russian. It is unique in that it contains over one hundred children's works by Russian and Soviet writers that have been translated into the Chaplin Eskimo language. Nowadays the book in both languages is in great demand both for young readers starting to learn their native language and for their parents and grandparents, because in the Eskimo translations you will find samples of colloquial speech, artistic descriptions of animals, pictures of forests and tundra. Unfortunately, the Eskimo language is on the verge of extinction, there is no literature in this language. Therefore, the book, which you are holding in your hands now, can fill this gap, as well as give you the opportunity to enjoy reading classic literature. The idea to preserve the Eskimo language by translating works of fiction from Russian into the Yupik (Eskimo) language, to show its possibilities, to see new speech patterns, and to introduce readers to children's literature of the past centuries came to the author twenty years ago.
How did it all begin? One day, in 2001, one of the translators of the stories, Aron Alekseevich Nutaugye, came to Anadyr to visit his grandchildren. At the request of the book's compiler, he translated several stories by A. P. Chekhov. Later he was pleased to work with some more stories by Soviet children's writers. Thus appeared in the Eskimo language translations of works by V. Oseeva, L. Voronova. Oseeva, L. Voronkova, E. Ilyina about the life of schoolchildren, as well as stories by I. Sokolov-Mikitov about the life of children. Sokolov-Mikitov about the behaviour of forest animals at different times of the year. In the early 2000s, Valentina Bragina from Sireniki, a fellow countrywoman of Nutaugye Aron, and Anatoly Saliko from Novy Chaplino (he was then in Anadyr for treatment) translated several stories by L. Tolstoy, K. Ushinsky, E. Charushin, and V. Dragunsky into Eskimo. In 2018, Ludmila Ainana, the keeper of the Chukotka Eskimo language and culture, when she was also in Anadyr for treatment, asked me to give her some work on the Eskimo language.
She missed her native language very much when she was away from home. She enthusiastically took up translating N. Nosov's stories into Yupik, which are full of colloquial words, phrases and dialogues. Comparatively recently, children's stories by V. Suteev, L. Tolstoy, V. Voskoboynikov were translated by the elders of the people: Galina Vasilievna Povolskikh (Novoe Chaplino) and Galina Grigorievna Skhak (Egvekinot). They are also included in this book. Illustrations for the works were made by Rodion Vamingu, a splendid bone-cutter, engraver and artist from Provideniya. And, finally, audio recordings of some stories were made in Eskimo language to help those who would like to hear native speech, to pronounce words and phrases correctly when reading aloud these works. The author of this edition expresses his gratitude to all those who helped to publish the book of stories. Special thanks go to the translators, their work is invaluable. You will really enjoy listening to the stories performed by Anatoly Mumihtykak, Galina Povolskikh, Natalia Radunovich, Gulnara Rodionova, Lyudmila Salnikova and Galina Skhak. And it is not easy to give voice to works of fiction.
You have to feel the content of the stories with your heart and then express it all with your voice and special intonation. And Eskimo intonation of phrases is quite different from Russian.
Many thanks also to Tatyana Pavlovna Afanasyeva, the sound operator of Chukchi radio, for her patient listening and clean arrangement of dozens of recordings. Children's stories in Russian are beautiful, and in Eskimo translation too. It is thought that they should be on the desk of every Eskimo language teacher, and even in every Eskimo family.
He's alive and glowing - Уӈувамаӷми ниӷугутаӄуӄ
Иляӈани хўаникуман аӄумгаӄуӈа слъями ӄынаӷым сяӷўани утаӄаман нака. Ляӈытаӄ мулюсимаӄ институтми налиӷмыӈ акилъпыгаӷвигми, миўын утаӄиӽлъягумаӄ автобусмыӈ. Налъюкаӄа. Таўаӈинаӄ ӄамахлъютыӈ аӈаюӄапут тагиляӷасимат, илякўаӷынка агляӽтусимат малихлъюки, ынтаӄун ынмис ӄаютаӄут ныӄыкшалиӷлюку, наӈинаӽаӄа сялин авитаӄуӄ…
Ӄынўатлъю кумаӷутаӄут кынӷыт ӄиргысыни, радио айӈанаӈаӄуӄ, тыспикани ӄиляхлъюгуӽтаӄа нанывгаӽсюгниӷныӈ уӈахтуӄаныӈ…
Хўаӈа игатапихсимаӈа, наӄам нака авилӈуӄ, ӄынўат сюмыӽтаӷаӽтуӈа: лисимаксяӄумкун нака игатаӷнилюку, утаӄаӄнъилюӈа
нанирухлъяк уявантыӽлъягӈан, тагиӷаӽнъаялӷиӈа, утаӄиснъаянӷитаӄа ӄынаӷым ӄайӈани пылъяӷниӄуман.
Сюна ануӄ Мишка. Пиӄ:
— Итагнаӽатын!
Хўаӈа-лъю пиӄа:
— Итагнаӽатын!
Аӄумлюни сямкун тугўак улъӽитаӄаюк-самосвалык.
— Ка-ай! — пиӄ Мишка. — Накаӽтаўак?Лъмыгныӈ усикаюгўак ӄынаӷмыӈ? Нака?Лъмыгныӈ усиӈиӄаюгўак? Лъяӷан? Пуӈами? Сякаӽӄаўа? Ӄипыхкаюгўа? Лъяӷан? Ай?Укакух! Тагиваӄаӽу, кылъӄаӽлъякун хўаӈкунъун?
Пиӄа:
— Нака, тунанӷитаӄа мыӈтыӷамун. Тунусягуӄ. Атама тагиваӄаӄа аӷуляӄфагилями.
Мишка сюгагниӷлюни миӈлъитаӷаӽтуӄ хўаӈамныӈ. Слъями ўата мамлыграхта. Хўаӈа сӽапагаӄанка амихлъягыт слъямылӈут кылыӈакуман тагияӽӄаӄ нака.Иўырӈа сялин авитаӄуӄ. Ынтаӄун сӽатутук Роза-лъю, алыӽӄутаӄук ынкам талгўа сюмыӽтаӷаткигататӈъа. Сиклъяӽтуӈа ӄынаӽӄун.
Таўа Мишка пилятаӽтуӄ:
— Тагиваӄаӷнанӷисикык улъӽитаӄаюк?
— Ӄинунаӽӄыфӄавык, Мишка!
Сюна Мишка пиӄуӄ:
— Навӷунъаяӷамкын атасиӄ Гватемаламыӈ ынкам малӷук Барбадосагныӈ!
Пиӄаӄа:
— Сяӈаўа Барбадоса сяӷўани улъӽитаӄаюгым…
Мишка сюна:
— Йыӄай тунаяӷамкын ӽуӄаюгмыӈ пугимасимыӈ, пиюхсин?
Пиӄаӄа:
— Ӄупаӽтыкагуӄ.
Мишка:
— Нывыснъакын!
Рыпалъ ӄыфлъиӄуӈа:
— Нани-ми пугимаӷляӈа? Уӷвуӽӄысигни? Вторникаӽтан?
Мишка итагнатун сюгагниӽтуӄ. Тахкын пиӄуӄ:
— А-а, наӄам! Литигу упуӷанылъӄа! Аӈ!
Тагиваӄыстинаӷа наӽсялӷутаӄ. Тугўаӄа.
— Ӄылъпыӄаӽу, — пиӄ Мишка, — сӽалъыӄутын!
Ӄылъпыӽсямкун, сивуклъюку сямыӈ сӽанъыӷитуӈа, ўытку матыӄўаӄун сӽаӷаӄа хўатысӈўаӷаӄ ӄигуӷрахаӄ анӽаӄ, лыганӄун лъяӈаӄа нани таганирухлъяк уявани акисӄаӽтиӄуӄ иӷалыӄытасӈўаӷаӽаӄ, наӄам атасику хўаӈа тугумиӄаӄаӄа ихымни.
— Сяӈаўа, Мишкай, — якыӄаӽлъюку пиӄа, — сяӈаўа тана?
— Тана светлячогуӄ-ниӷугуткаюк ӈуйӈаӷаӽаӄ, — пиӄ Мишка. —
Пиниӽпыта? Уӈуваӄ, сыӷлытун сюмыӽтаӷаӽпынаӈ!
— Мишкай, — пиӄа, — тугугу улъӽитаӄаюка, пиюхсигу? Ӄунпыӈ
тугугу, лъпык пикнакын. Хўаӈамнун йыӄай тагиваӽу тана иӷалыӄытаӽаӄ, аглялъыӄаӄа…
Мишкам акуӄаӷак улъӽитаӄаюхка ынкам аӄфаснъаӄ мыӈтыӷаминун. Хўаӈа пуру уныхтуӈа анӽаӄалъю, сӽапагаӄаӄа — сӽапаныӽӄысиныӷмыӈ аӽтумаӄа: кай, ӄигуӷракыхтыпихта, уӈипаӷатысюгнистун; сӽа тана-та ихымни, наӄам ниӷугутаӄуӄ уяванлъыӽистун… Аныӷныӄа алъяӈуӽсимаӄ, иӽсяӄуӄа сюканӷутаӄуӄ, ӄыӈаӄа-лъю
кāпыгралӷистун лъяӈаӄа ӄияюгым, имуӷьюгым каскаӈаӈа.
Таўатын мулюмаӈа, аӄумгаӽлъягумаӈа. Узимни паӄымсюхитаӄуӄ. Ӄамахлъюку пуйгулӷистун аюӄумаӈа.
Ўалынкыӄун нака тагиӄ, ӄуякыпихсимаӄа, тахкын агляӽтукуӈ.Ӄаюӷьямтуӈ бублигмыӈ-лъю, брынзамыӈ-лъю, нама аптаӈа:
— Ӄаюӷам улъӽитаӄаюхкын?
Пиӄа:
— Хўаӈа, най, навӷусимаӄа.
Нака пиӄ:
— Сыӷлыӽалык! Сямун-ми?
Акитаӄа:
— Анӽаӷмун! Сӽа игна, ниӷўаграӽагнитуӄ. Ӄамтаӽтигу-ӄун кыныӄ!
Нама ӄамта кыныӄ, илюӈани мамлыхта, малӷугулютуӈ сӽапагаӽпут сюӈаӷьюграхаӄ иӷалыӄытаӽаӄ.
Тахкын нама кумаӽта кыныӄ.
— Ипапик, — пиӄ, — алигнаӽӄылъӽуӄ! Иўырӈа сяӈавык навӷусигу акилык улъӽитаӄаюк тамун киӈухаӷмун?
— Утаӄаныӽӄысиӷлютын, — пиӄа, — пылъяӷниӄумаӈа, сӽаӷьямкун тана анӽаӄ кысимаӄа пиниӷатаӷаӷнилюку алӈунак улъӽитаӄаюгмыӈ.
Нама сӽапагўаӷлюӈа аптаӈа:
— Сяӈами-ми, сямыӈ-ми пиниӷатаӷаӽта?
Пиӄа:
— Сяӈавык нагаӄунӷисин?! Уӈуваӄ! Ама ниӷугутаӄуӄ!
He's alive and glowing
One evening I was sitting in the yard, near the sand, waiting for my mum.
She must have been late at the institute, or at the shop, or maybe
standing at the bus stop for a long time. I don't know. Only all the parents of our yard had already come, and all the boys had gone home with them
and were probably already drinking tea with bagels and bryndza, and my
mum was still gone...
And now the lights in the windows began to turn on, and the radio played
music, and dark clouds moved in the sky - they looked like
bearded old men...
And I wanted to eat, but my mom wasn't there, and I thought that
if I had known that my mom was hungry and waiting for me somewhere on the edge of the world,
would have immediately run to her, and not be late and not make her sit on the sand and bored.
And at that moment, a Bear came out into the yard. He said:
— Greetings!
And I said:
— Greetings!
Bear sat down next to me and picked up a dump truck.
— Wow! — Said Bear. "Where did you get it?"
Does he collect sand himself? Not by yourself? Does he leave? Yes? And the pen? What is it for? Can it be turned?
Yes? Eh? Wow! Will you give it to me at home?
I said:
— No, I won't let you go home. Gift. Dad gave it to me before I left.
Bear pouted and moved away from me.
It got even darker outside.
I was looking at the gate so I wouldn't miss it
when my mom came. But she still wouldn't come.
She must has met Aunt Rosa, and they're standing there talking and not even thinking about me. I lay down on the sand.
Then Bear says:
— Won't you give me a dump truck?
And then Bear says:
— I can give you one Guatemala and two Barbadoes for it!
I say:
— Compared Barbados to a dump truck…
Bear:
— Well, do you want me to give you a swimming circle?
I say:
— You've got a bust.
Bear:
— You'll seal it up!
I even got angry:
— And where to swim? In the bathroom? On Tuesdays?
And Bear pouted again. And then he says:
— Well, she wasn't! Know my kindness! Nuh!
And he handed me a matchbox. I picked it up.
— You open it,— said Bear, — and then you'll see!
I opened the box and at first I didn't see anything, but then I saw
a small light green light, as if somewhere far, far away from
me a tiny star was burning, and at the same time I was holding it
in my hands now.
— What is it, Mishka, — I said in a whisper, — what is it?
— It's a firefly, — said Mishka. — Is he good? He's alive, don't think about it.
— Bear! Take my dump truck, do you want to? Take it forever
, for good! Give me that star, I'll take it home.…
And Bear grabbed my dump truck and ran home. But I stayed with my
firefly, looked at it, looked at it, and couldn't get enough of it: how green it was, like in a fairy tale, and how, even though it was close,
in the palm of my hand, it shone as if from afar.… And I couldn't breathe properly,
and I could hear my heart pounding fast, and my nose was prickling a little,
as if I wanted to cry.
And I sat there for a long time, a very long time. And there was no one around.
And I forgot about everyone in the world.
But then Mom came, and I was very happy, and we went home.
And when they started drinking tea with bagels and cheese, Mom asked:
— Well, how's your dump truck?
And then I said:
— I traded him, Mom.
Mom said:
— Interesting! And for what?
I replied:
— Look at the firefly! Here he is, living in a box. Turn out the light!
And mom turned out the light, and the room became dark, and the two of us began to look at the pale green star.
Then Mom turned on the light.
— Yes, — she said, — it's magic! But still, how did you
decide to give up such a valuable thing as a dump truck for this worm?
— I've been waiting for you for so long, — I said, —and I was so bored,
but this firefly, it turned out to be better than any dump truck in the world.
Mom looked at me intently and asked:
— And what, how is it better?
I said:
— How can you not understand?! He's alive! And it glows!..
Кавилӈуӄ ӽуӷныӄ сюӈаӷьюк ӄиля
Сюна амихпут таӽпаӷаӽтуӄ, тахкын Алёнка араӽтуӄ натыӷмыӈ:
— Акилъпыгаӷвихлъягми упынӷам базарыӈа!
Ук игляхтупихсимаӄ, ийык акамкыраӈуӽлъютык нафтыӽсясистун, наӄам лъяӈаӄа упуӽлъякак. Сивуклъюку сюмыӽтаӷаӷьяӽтуӈа, кина китиӷнилюку. Яӷлыги алъя араӷлятаӽтуӄ:
— Кытанӄулътуӈ, Дениска! Сюкалъютын! Тазиӈа кваса улюмун капуӷнаӄ! Айӈанаӈа, ама алъяӽинаӄ таӷнуӽаӷўаӄ! Кытанӄулътуӈ!
Араӷатаӷаӄуӄ, лъяӈаӄа сяӈўа кумалӷи. Тамыӈ апалъюӄлъюку
хўаӈа-лъю хтугьюхсюгниӽтуӈа, ӄылыӄыталӷистун аӄсямкун, таюгниӄуӈа ама анӄаӽтуӈа илюӈаныӈ.
Тугутулъютуӈ ихымтыхун Алёнка-лъю сюканӷутукуӈ налъюӈуӽтыкалӷистун акилъпыгаӷвихлъягмун. Таўантыфтуӄ юлӷутыӽлъяк. Ӄуканитыфтуӄ улимаӷык сямыӈ ӄалмыӄыхтамыӈ юк-лъю,
аӷнаӄ-лъю, аӈвигапихлъыӽик, тыспикавзиӄ аӈкалӷик.
Ипапигунӷитыӷӈагмык — ийӈит ӄуныӽтыкаюгут, асилик ӄызикык ӄапшагаӄук алыӽӄулӷистун.
Юк арамаӄуӄ:
— Упынӷам базар-р-рыӈа! Упынӷам базар-р-рыӈа!
Аӷнаӄ йыӄай:
— Ӄуякамси! Ӄуякамси!
Сӽапахлъягапут, тахкын Алёнка пиӄ:
— Натынтуӄ араӷаӄак?
Ипапигунӷилӈук!
— Налъюныӄнъаӽалык, — пиӄа.
Сюна Алёнка пиӄ:
— А-а, лисимакаӄа. Лъӈаӈунӷитук аралӷик! Тысӄаманитук уӈувалӷик артистак ынкам араӷаӄук аӷнылъӄусиӄ. Атасику тапӽаӽаӄ
пытугӈалӷи сяюгаӽтаӷаӄат, лъяӷанхўа ӄызикык ӄапшагўаӷаӄук.
Ныӈляӄыӽлъягаӄа:
— Алитуӄ, сялин мыкыстаӽанилютын. Сяӈамыӈ-туӄ артистат аӄсямылъит аӷнылъӄусиӄ. Сюмыӽтаӷанӷисин? Аӷнылъӄусиӄ
сыкыӽӄылъютыӈ — мыӷнуӷнаӽалык! Натын-ми ныӷлит, мыӷлит!
Алъя, миўын сяяӽӄат...
Налъюӽлъягутын! Радиоӈуӄ — алыӽӄусиӄ
илюӈитнъи аралӷи.
Алёнка пиӄ:
— Амын пилъхуюхтыфӄавык!
Тагавык пикуӈ. Тамаӈа юхтупихсимаӄ, ӄамахлъютыӈ пилюгуграӷалъютыӈ, тыӷигниӄусимаӷмыӈ, айӈанаӈа наӷаӷаӄуӄ.
Сяӈўа
юхаӄ ӄипуӷаӄуӄ лотереямыӈ арамаӷми:
— Манитык укавык сюкалъюси,
Таўани кияӽтуӄ наӷаӄ.
Лотереякун наӷаӄуфси
Тугулъыӄаӽси сянӄутаӄ.
«Волга» — улъӽитаӄаюк.
Кияӽтуӄ таўани-лъю хўа
«Москвичмыӈ» пикыӈнаяӽтуӄ
Миўын-лъю ӄысюгьюхаӄ
Хўаӈкутуӈ-лъю сяӷўани ныӈляӷьюхсямакуӈ ӄысюгниӄылӷимыӈ, наӄам Алёнка пиӄ:
— Ипа юк лъминыӈ аранӷан тамана радиомыӈ тыӷигнаӽтуӄ,
сӽапагнаӽтуӄ.
Угляӷлюку кытанӄўаӷаӽтукуӈ югыт, аӷнат акуляӈитнъи, ӄуяӽлъягумакуӈ.
Сям юхам кывгаӽта Алёнка, алъӽан кыныхта сяӈусиӽаӄ миӈлымылӈуӄ, сюна тысӄамакын исиӄаӽтаӽтуӄ ныӄниӽсян. Алёнка пыхсятху натиткун, лыганӄун иӈунаӷми кантипагниӽӄўамафтуӄ, рыпалъ юхаӄ пиӄ:
— Кай ўыни иныӄсюнаврыӷаӽаӄ, ук-какух!
Алёнка лъӈитныӈ ӄимахтуӄ, хўаӈа киӈуӈаныӈ, ӄынўат квасым сяӷўанун катукут. Хўаӈа манилгукагуӈа аӄсяӄуӷитаӽӄамыӈ,
лъяӷанхўа Алёнка-лъю мыӷатаӽтукуӈ малӷукаӽтан ӄаюсиӽлъягыгныӈ. Алёнкам аӄсяӈа футболым аӈӄастун аӈкалиӽтуӄ, хўаӈа
йыӄай ӄыӈаӄа лъяӈаӄа анзиӷлюни лъиӽтуӄ сяма капыграхсюгниӽта сикумыӈ. Ук-какух, ынӈаталъ аӈляминаӄумакуӈ, амахўа
итагнатун аӄфасямтуӈ лъяӈаӄа нагаӄутуӈа аӄсямни кваса сюӄсюгулъӽи. Иўырӈам ўытку аӷьюӄсямтуӈ слъямун анӄаӽтукуӈ.
Слъями ўатаӄаӷаӄ тыӷигнамаӄ, наӄам амигым пайӈани ныкывӷаӄыфтуӄ аӷнаӄ, акикилӷи ӽуӷныӷмыӈ.
Алёнкам нутан сӽаӷлюку тана аӷнаӄ, аӷулиӷаӽтуӄ. Пиӄ:
— Ка-ай! Ӽуӄаӷьюхтуӈа!
Хўаӈа пиӄа:
— Пиниӷнаялӷи, ынраӄ маниӈитукуӈ.
Алёнкам йыӄай:
— Хўаӈа атасимыӈ пилъхагуӈа.
— Кылгутаӽтигу!v
Нусюга иныгминыӈ. Пиӄа:
— Ки-и! Ӄуля капигыт! Аӷнаӽай, тунигу ӽуӄамыӈ!
Акилъпыгаӽта иӄлъиӽтуӄ:
— Натылӈуӄ? Кавилӈуӄ,
сюӈаӷьюкыхтаӄ, сюӈаӷьяк?
Алёнкам тугўа кавилӈуӄ. Иглыӽтукуӈ. Сюна Алёнка пиӄ:
— Тугумиӄсюнӷисигу?
Ныӈугута ӄипаӽаӄ. Тугўаӄа. Иўынлъю тугўаӄаӄа, ӽуӷаӽам
лъяӈаӄа сяюгаӈа ӄипаӽаӽӄун! Ынтаӄун тыӈналюни пиӄсяӽтуӄ.
Ӄипа каялистаӷаӷаӄа нуӄнъыӄыхка. Сюна нагаӄуӽсюгнитаӄа пыхтысӄылъюни ихымныӈ, лъяӈаӄа апутаӄнъилюку тыӈналюни.
Хўаӈа ӄивӷукыӽлъягаӄа тыӈьюгаӄнъилюку ынраӄ нуӄнъыӷаӄнъилюку пытугыстун… Сюна пыӽӄаӷаӄа. Ӽуӷныӷым сивуклъюку айгуӷикылӷистун пилюӈа, аӷулитаӷлюни тахкын ўытку пыскугаӽтылӷистун ӄулваӷаӽтуӄ рыпалъ акисӄаӽтасиӄ асиӈилъюку.
Алёнка насӄумикун акуӄатуӄ:
— Кай, сяӈан, нуӄнъыӽу!..
Ӄытхыӷаӽтуӄ, ўасиўа акуӄаӷнаяӷа, ынраӄ сӽаӷлюку аӽтуӽлъыӄнъилюни, ӄияӽлъяхтуӄ:
— Сяӈан пыхсигу?..
Сямыӈ акинъыӷитаӄа. Сӽапагаӄаӄа ӄулмун ӽуӷныӄ. Тыӈаӄыфтуӄ ӄулмун маюмаӷми якыӄаӽлъюку, лъяӈаӄа ӄунпыӈ таўатысюкалӷи.
Ныкывӷаӽтуӈа, ӄулмун аюӄлъюӈа сӽапагаӄуӈа, Алёнка-лъю
таўатын, углялӷит аӷулиӷлютыӈ ӄытыӽӄутут — сӽапагналюку
тыӈылӷи ӽуӷныӄ, уяваӄысталӷи ынкам мыкылъикысталӷи.
Сӽаӽу алъпага киӈулиӄ этажыӈа аӈыпихлъыӽим мыӈтыӷам,
кина нухтуӄ ӄиргысыныӈ, апаӄўаӄа киӈуӈаныӈ, ӽуӷныӄ ўата
ӄулванун пиӄуӄ сяниӽсимаӷми, асилиӽти антеннат ынкам голубят, ӄынўат-лъю мыкылыӈысӄўаӽаӽтуӄ… Сигутыхка тыӈумалюку
рыпалъ лыӈаӷутысюгниӽтак, ӄынўат-лъю алинъанивзимаӄ. Амигисимаяӷа ӄиляхам, ныӷувалӈум наӄам мыкыстаӽам указиӽастун,
тахкын алиӄаӷлюни ифлъялятаӽтуӄ, алинъаниӷўаӽтуӄ. Ынтаӄун
хўа ӄулванирухлъяк стратосферамун касимаӄ, Танӄим сяӷўани.
Ӽуӷныӄ таўа алинъанимаӄ. Таўани Алёнка аныӽтуӄ якыӄаӽлъюни,
ӄамахлъютыӈ агляӽтутыкыстаӽтут.
Хўаӈкутуӈ-лъю ӄалъымсюк агляӽтукуӈ ынкам тумылъӄусиӄ
сюмыӽтаӷаткумаӄа укнъа:
аӈляминапихтуӄ упынӷаӽныӷагу, ӄамахлъютыӈ пилюгуграӷалъютыӈ ынкам тыӷигниӄулъютыӈ, улъӽитаӄаюгыт утыӽпахтатаӄут, туйӈиталгыт ӄатыӷракыхтаныӈ ихаӷлютыӈ, наӄам сюӈаӷьюкыхтамун ӄилягмун ӄулваӽтуӄ кавишакыхтаӄ
ӽуӷныӄ. Алъя ӄамагуӈинаӄ пиӄуӈа, ӄивӷунаӽалык тана аӽтуӽлъыӄнъилюку уӈипаныӷмыӈ Алёнкамун. Акузин налъкынъанӷисяӷаӄа,
налъкысяӄумкун — Алёнкам нагаӄуӷнанӷисяӷа, ӄаюӽлъяк сялин
мыкыстаӽалӷи. Сӽа таната сяӽўамни, ныпиӷўаӷлюни иглыӽтаӄуӄ,
сялин ӄунилиӷлюни улъюӈагмини. Ынтаӄун ӄивӷукаӄа ӽуӷныни.
Иглыӽсимакуӈ Алёнка-лъю мыӈтыӷамнъун кынляӈа ӄалъымсюхаӄ. Ўытку амихлъягыт сяӷўитни пылъӽунъаӄсямтуӈ, Алёнка
пиӄ:
— Манилгуяӄума, тукфиӷнаяӷаӄа алъя атасиӄ ӽуӷныӄ… лъпынун пыхтысӄылъюку.
Красный шарик
в синем небе
Вдруг наша дверь распахнулась, и Алёнка закричала из коридора:
— В большом магазине весенний базар!
Она ужасно громко кричала, и глаза у неё были круглые, как
кнопки, и отчаянные. Я сначала подумал, что кого-нибудь зарезали.
А она снова набрала воздуха и давай:
— Бежим, Дениска! Скорее! Там квас шипучий! Музыка играет,
и разные куклы! Бежим!
Кричит, как будто случился пожар. И я от этого тоже как-то заволновался, и у меня стало щекотно под ложечкой, и я заторопился и выскочил из комнаты. Мы взялись с Алёнкой за руки и побежали как сумасшедшие
в большой магазин. Там была целая толпа народу, и в самой середине стояли сделанные из чего-то блестящего мужчина и женщина, огромные, под потолок, и, хотя они были ненастоящие, они хлопали глазами и шевелили нижними губами, как будто говорят. Мужчина
кричал:
— Весенний базаррр! Весенний базаррр!
А женщина:
— Добро пожаловать! Добро пожаловать!
Мы долго на них смотрели, а потом Алёнка говорит:
— Как же они кричат? Ведь они ненастоящие!
— Просто непонятно, — сказал я.
Тогда Алёнка сказала:
— А я знаю. Это не они кричат! Это у них в середине живые артисты сидят и кричат себе целый день. А сами за верёвочку дёргают, и у кукол от этого шевелятся губы.
Я прямо расхохотался:
— Вот и видно, что ты ещё маленькая. Станут тебе артисты в животе у кукол сидеть целый день. Представляешь? Целый день скрючившись — устанешь небось! А есть, пить надо? И ещё разное, мало ли что… Эх ты, темнота! Это радио в них кричит.
Алёнка сказала:
— Ну и не задавайся!
И мы пошли дальше. Всюду было очень много народу, все разодетые и весёлые, музыка играла, и один дядька крутил лотерею
и кричал:
— Подходите сюда поскорее,
Здесь билеты вещевой лотереи! Каждому выиграть недолго Легковую автомашину «Волга»!
А некоторые сгоряча
Выиграют «Москвича»! И мы возле него тоже посмеялись, как он бойко выкрикивает, и Алёнка сказала:
— Всё-таки когда живое кричит, то интересней, чем радио.
И мы долго бегали в толпе между взрослых и очень веселились, и какой-то дядька подхватил Алёнку под мышки, а его товарищ нажал на кнопочку в стене, и оттуда вдруг забрызгал одеколон, и когда
Алёнку поставили на пол, она вся пахла леденцами, а дядька сказал:
— Ну что за красотулечка, сил моих нет!
Но Алёнка от них убежала, а я — за ней, и мы наконец очутились возле кваса. У меня были завтрачные деньги, и мы поэтому с Алёнкой выпили по две большие кружки, и у Алёнки живот сразу стал
как футбольный мяч, а у меня всё время шибало в нос и кололо в носу иголочками. Здорово, прямо первый сорт, и когда мы снова побежали, то я услышал, как квас во мне булькает. И мы захотели домой и выбежали на улицу. Там было ещё веселей, и у самого входа стояла женщина и продавала воздушные шарики.
Алёнка, как только увидела эту женщину, остановилась как вкопанная. Она сказала:
— Ой! Я хочу шарик!
And I said:
— Хорошо бы, да денег нету.
А Алёнка:
— У меня есть одна денежка.
— Покажи!
Она достала из кармана. Я сказал:
— Ого! Десять копеек! Тётенька, дайте ей шарик!
Продавщица улыбнулась:
— Вам какой? Красный, синий, голубой?
Алёнка взяла красный. И мы пошли. И вдруг Алёнка говорит:
— Хочешь поносить?
И протянула мне ниточку. Я взял. И сразу как взял, так услышал, что шарик тоненько-тоненько потянул за ниточку! Ему, наверно, хотелось улететь. Тогда я немножко отпустил ниточку и опять услышал, как он настойчиво так потягивается из рук, как будто очень просится улететь. И мне вдруг стало его как-то жалко, что вот он может летать, а я его держу на привязи, и я взял и выпустил его. И шарик сначала даже не отлетел от меня, как будто не поверил, а потом
почувствовал, что это в правду, и сразу рванулся и взлетел выше
фонаря.
Алёнка за голову схватилась:
— Ой, зачем, держи!..
И стала подпрыгивать, как будто могла допрыгнуть до шарика, но
увидела, что не может, и заплакала:
— Зачем ты его упустил?..
Но я ей ничего не ответил. Я смотрел вверх на шарик. Он летел кверху плавно и спокойно, как будто этого и хотел всю жизнь. И я стоял, задрав голову, и смотрел, и Алёнка тоже, и многие взрослые остановились и тоже позадирали головы — посмотреть, как летит шарик, а он всё летел и уменьшался.
Вот он пролетел последний этаж большущего дома, и кто-то высунулся из окна и махал ему вслед, а он ещё выше и немножко вбок, выше антенн и голубей, и стал совсем маленький… У меня чтото в ушах звенело, когда он летел, а он уже почти исчез. Он залетел
за облачко, оно было пушистое и маленькое, как крольчонок, потом снова вынырнул, и пропал и совсем скрылся из виду и теперь уже, наверно, был в стратосфере, около Луны, а мы всё смотрели вверх,
и в глазах у меня замелькали какие-то хвостатые точки и узоры.
И шарика уже не было нигде. И тут Алёнка вздохнула еле слышно, и все пошли по своим делам. И мы тоже пошли и молчали, и всю дорогу я думал, как это красиво, когда весна на дворе, и все нарядные и весёлые, и машины туда-сюда, и милиционер в белых перчатках, а в чистое, синее-синее небо улетает от нас красный шарик. И ещё я думал, как жалко, что я не могу это всё рассказать Алёнке. Я не сумею словами, и, если бы сумел, всё равно Алёнке бы это было непонятно, она ведь маленькая.
Вот она идёт рядом со мной, и вся такая притихшая, и слёзы ещё не совсем просохли у неё на щеках. Ей небось жаль свой шарик.
И мы шли так с Алёнкой до самого дома и молчали, а возле наших ворот, когда стали прощаться, Алёнка сказала:
— Если бы у меня были деньги, я бы купила ещё один шарик…
чтобы ты его выпустил.
Илякўаӄ таӷнуӽатымны
Аюмиӄулъӽынка аӷвинлыгулюки налиӷмыӈ алъя авнылгулюки, налъюкӈъўаӷьяӷаӄа сяӈуӽлъыӄсиӈа кияӽталъымни. Ӄамахлъюки узимун пиниӄаӄсяӷанка, алӈунак акумуӄутыӽлъяглюни аюӄсяӽтуӄ, наимтаӽлъягумаӈа, аӽтумаӈа игиӽтиныӷмыӈ сямыӈ ӄыпӽаӄалилъяӈа. Пиюгаӄлъюӈа астрономыӈуӽнъалюӈа, инӄунамыӈ пыхнъалюӈа унулъӄусиӄ ынкам ювӷиӷналюки телескопыкун уяванлыӈут иӷалыӄытаӷыт, ныӷьюмасиӄлъюӈа капитаныӈуӽнъалюӈа, инӄун уяварухлъяк пиӄыхкума ныкывӷаналюӈа авлыӽнъыӽӄысиӷлюӈа капитаным ныӈани, канъалюку нантырухлъялӷи Сингапура, тагани тукфиӷиналюӈа ӄысюгнамыӈ маӈкиӈиӽаӷмыӈ. Йыӄай иляӈани машинистаӈуӽсюхлъягаӄсяӽтуӈа метроми налиӷмыӈ умилгуӽнъалюӈа станциями ынкам пиютаӷналюӈа кавишакыхтамыӈ лъӄиӷлюӈа, арисӄылъюӈа ӄаӷиӽлъяк: — Я-а-таӈ! Налиӷмыӈ пиюпихсимаӄуӈа линъалюӈа тырӷўаныӷмыӈ слъям асфальтыӈани ӄатыӷракыхтаныӈ налъюнитаныӈ сюканӷулъӽинун улъӽитаӄаюгнун. Иляӈани исигима тамаӽани иглыӽсюпихтаӄсяӽтуӈа Ален Бомбарыстун, лъӈатун алъпагналюки ӄамахлъюки имаӷрукутаӽлъягыт аӈйыӈыстаӽаӽӄун, ныӄыклъюӈа аӷипалӈуӷмыӈ иӄалъюраӷинаӷмыӈ. Ынраӄ тана Бомбар касялӷими кымгималӷи югинаӄ талъима сипнъыӄлъюку килограммыныӈ, хўаӈа уӄихтуталъӄа — югинаӄ аӷвинля сипнъыӄлъюку, лъяӷанхўа таўатын пимаяӄума наӈылъӽани аӈьялъӽым уӄихтуталъӄа атасиӽаӽнъаяӽтуӄ килограмма. Миўын нани манаӄыӈнанӷитуӈа ынкам ўата кымгиӽлъыӄуӈа? Тамана кыстыӈъўаӷьямкун, упуӷлюӈа иӽсямаӈа тахкын, иўырӈа унамиӈани боксерыӈуӽсюгумаӈа, ӄаюӽлъяк сӽапакыхка телевизоркун каялъӄилъӽа Европам боксыкун. Тыӈлюхпагатутылъӽит пияӄынка — ўыни упуӷнамат! Тахкын кылгутат пилъхуӽнъаӄылъӽат, таўани тыӈлюхпагатамат уӄихтуӄаӄ «груша», — такырмик уӄихтуӄаӄ, укиникаӄ тымкамыӈ ынкам сямыӈ ималык аӈӄаӄ, тыӈлюхпагатаӷьяӽӄаӄ ӄывутыпихлъюку, икнъаӄыпихлъюку, инӄун ӄывутилъыӽпут аӈлиӽлъягысӄылъюку. Тамакын сӽапаныӽӄысиӷлюӈа игиӽтуӈа: — Атай, грушаӈутаӽтиӈа! — Хўа танӄиӄ ӄалювигуӄ, грушаӈитуӄ. Ўин уӽпуӄыта. Ныӈляӽтуӈа: — Нака, атай, таўатынъыӷилӈуӷмыӈ. Нака ныӷьяӽӄаӄ груша! Тукфиӷитаӽтиӈа тымӈи тымкамыӈ улимаӄ боксерыт грушаӈат! — Сякаӽӄалюкуми? — пиӄ атака. — Пилъыӈлъяӷналюӈа, — пиӄа. — Ӄаюӽлъяк боксерыӈуӽсюгаӄуӈа ынкам илянка каялъӄаӄнъаӷанка. Тукфиӷитаӽтиӈа, ӄа-а? — Натынтуӄ акитутка таўатылӈуӄ груша? — лыгрылиӄуӄ атака. — Сясӄувахагуӄ, — пиӄа. — Рубылыт ӄуля налини югык малӷук ӄуля сипнъыӄлъюку. — Налъюӈуӽтутын, мыкылӷий, — пиӄ атака. — Аваӈитыӷӈаӽпык, грушаӈитыӷӈаӽпык кияӄа. Сянанӷитутын. Пилюгуглюни, ӄыпӽаӷьяӽтуӄ. — Ўин-ўин, хўаӈа лъяӈаӄа литаӄа сяяӽӄаста, ынта таӄиги минутаӈиӽаӷмыӈ. Сюна гуӽтуӄ ынкам нусюга иӈаӽтаӷвигым асиӈаныӈ аӈылӷи калӈак: таўантыфтут хўаӈа наӷаӷуткувинӷанка, таӄыхканка атуныӷмыӈ. Ӄаюӽлъягӄун аӈликалӷиӈа, уксяӷми ынмис тукфиӷисяӽӄаӄатӈъа игаӷьят пилюгуганыӈ ынкам лъӄиӷмыӈ ӄалмыӄыхтамыӈ тугумаситылыгмыӈ. Нāка ӣхўāӽтуӄ калӈагыгни ынкам ихўаӷумалюку, сӽаӷанка хўаӈа ӄавӈаӽтаӄ трамвайыӈиӽаӄ улъӽитиӷаӽтыкаӄ наӄам тапӽалык, тахкын пластмассамыӈ улимакаӄ ӄалӷиӷасиӄ ынкам иӽтуӽӄыхкаӄ узивгасиӄ, атасиӄ айгу равамыӈ кынлыкылӷи, аӈьям сипнъыӷа тылянаӈаӈан, сяма ӄафсинаӷьяк кавлыхтасиӄ ынкам алъя угляӄ утуӄаӈуӽтыкаӄ сянӄутшаӄ. Сюна нама нусюга калӈагым тыӽаныӈ аӈкыхтаӄ ныӷувалӈуӄ Кайӈаӷаӄ. Милюта хўаӈамнун иӈаӽтаӷвигмылӈуӷмун, пиӄ: — Сӽа тана. Ипаӈуӄ, ананавык Милам лъпынун тунусялитка. Малӷугыгныӈ аюмиӄулисявык. Пиниӽтуӄ Кайӈаӷаӄ, пиниӽлъя пихтуӄ. Сӽаӄаӽуӄун, ныӷуватыпихтуӄ! Аӄсявалъюӽлъяк! Анӄаӽнъыӄысиӷа! Ипапик грушакаӽӄагуӄ! Ўата пиниӷатаӷаӽтуӄ! Сяӈанӄун тукфиӷилъта! Лыган пыӽӄиӈлъя ӄафсина пиюкувык! Ӽатаӄыстина! Сюна туӄлъюӷат телефоныгнун, ануӄ натыӷмун. Аӄумгамаӄ манумни тагнымсяк шоколадыстун, таўаӈинаӄ натаӈани мылъӄиӷулъюни, ийык алъяӽинак: атасиӄ — лъӈан пиӈа, Апыӷинымкун сюгруха ныӈляӷнаӽӄаўаӄылӷи аӈиӽунымкун ныӄыкшагмыӈ налиӷмыӈ мугаӄӈъўаӷмыӈ, лыганӄун сюгруха иӄлъиӷнаӽлъюни лъиӷаӽтаӄылӷи, уӈуваӽсюгниӽӄўалюни; хўаӈа алъя иӈаӷутаӄлъюку, инӄитаӄлъюку Сӽа тана аӄумгалӷи, иӄлъиӽлъюни алъякаӄ ийыгмыгни, хўаӈа — Сязин, — нама пиӈа, утыӽсями натыӷмыӈ. — Сяӈавык таўатысин? Налъюкумаӈа сямазиӈа, ӄалъымсюхаӄ тунулъюӈа намныӈ, ӄызимкунлъю мымкунлъю лигикнъаюкаӈаӈа накимталӷиӈа, наӄам — Сямыӈ пиӄсин, наӈиӽай? Хўаӈа сялъӽитуӈа… Тымӈи утыӽтуӈа. Тымӈи боксерыӈуӽтыӄаӽнъанӷитуӈа. | Когда мне было лет шесть или шесть с половиной, я совершенно не знал, кем же я в конце концов буду на свете. Мне все люди вокруг очень нравились и все работы тоже. У меня тогда в голове была ужасная путаница, я был какой-то растерянный и никак не мог толком решить, за что же мне приниматься. То я хотел быть астрономом, чтоб не спать по ночам и наблюдать в телескоп далёкие звёзды, а то я мечтал стать капитаном дальнего плавания, чтобы стоять, расставив ноги, на капитанском мостике, и посетить далёкий Сингапур, и купить там забавную обезьянку. А то мне до смерти хотелось превратиться в машиниста метро или в начальника станции и ходить в красной фуражке и кричать толстым голосом: — Го-о-тов! Или у меня разгорался аппетит выучиться на такого художника, который рисует на уличном асфальте белые полоски для мчащихся машин. А то мне казалось, что неплохо бы стать отважным путешественником вроде Алена Бомбара и переплыть все океаны на утлом челноке, питаясь одной только сырой рыбой. Правда, этот Бомбар после своего путешествия похудел на двадцать пять килограммов, а я всегото весил двадцать шесть, так что выходило, что если я тоже поплыву, как он, то мне худеть будет совершенно некуда, я буду весить в конце путешествия только одно кило. А вдруг я где-нибудь не поймаю одну-другую рыбину и похудею чуть побольше? Тогда я, наверно, просто растаю в воздухе как дым, вот и все дела. Когда я всё это подсчитал, то решил отказаться от этой затеи, а на другой день мне уже приспичило стать боксёром, потому что я увидел в телевизоре розыгрыш первенства Европы по боксу. Как они молотили друг друга — просто ужас какой-то! А потом показали их тренировку, и тут они колотили уже тяжёлую кожаную «грушу», — такой продолговатый тяжёлый мяч, по нему надо бить изо всех сил, лупить что есть мочи, чтобы развивать в себе — Папа, купи мне грушу! — Сейчас январь, груш нет. Съешь пока морковку. Я рассмеялся: — Нет, папа, не такую! Не съедобную грушу! Ты, пожалуйста, купи — А тебе зачем? — сказал папа. — Тренироваться, — сказал я. — Потому что я буду боксёром и буду всех побивать. Купи, а? — Сколько же стоит такая груша? — поинтересовался папа. — Пустяки какие-нибудь, — сказал я. — Рублей десять или пятьдесят. — Ты спятил, братец, — сказал папа. — Перебейся как-нибудь без груши. Ничего с тобой не случится. И он оделся и пошёл на работу. — Стой-ка, я, кажется, что-то придумала. Ну-ка, ну-ка, погоди-ка одну минуточку. И она наклонилась и вытащила из-под дивана большую плетёную корзинку: в ней были сложены старые игрушки, в которые я уже не играл. Потому что я уже вырос и осенью мне должны были купить школьную форму и картуз с блестящим козырьком. Мама стала копаться в этой корзинке, и, пока она копалась, я видел мой старый трамвайчик без колёс и на верёвочке, пластмассовую дудку, помятый волчок, одну стрелу с резиновой нашлёпкой, обрывок паруса от лодки, и несколько погремушек, и много ещё разного игрушечного утиля. И вдруг мама достала со дна корзинки здоровущего плюшевого Мишку. Она бросила его мне на диван и сказала: — Вот. Это тот самый, что тебе тётя Мила подарила. Тебе тогда два года исполнилось. Хороший Мишка, отличный. Погляди, какой тугой! Живот какой толстый! Ишь как выкатил! Чем не груша? Ещё лучше! И тут её позвали к телефону, и она вышла в коридор. А я очень обрадовался, что мама так здорово придумала. И я устроил Мишку поудобнее на диване, чтобы мне сподручней было об него тренироваться и развивать силу удара. Он сидел передо мной такой шоколадный, но здорово облезлый, и у него были разные глаза: один его собственный — жёлтый стеклянный, а другой большой белый — из пуговицы от наволочки; И я вот так посмотрел на него и вдруг вспомнил, как давным давно я с этим Мишкой ни на минуту не расставался, повсюду таскал — Ты что, — сказала мама, она уже вернулась из коридора. — Что А я не знал, что со мной, я долго молчал и отвернулся от мамы, — Ты о чём, мама? Со мной ничего… Просто я раздумал. Просто |
Пинилӷи алыӽӄунАмсякыхтаӄ нанывгаӽаӄ такылӷимыӈ ӄатыӽтыӄамыӈ уӈалык аӄумгамалӷи аӄумуситакун ынкам слъялъюўитамыӈ сяӈўа нарисугўиӄа ӄынаӽӄун. — Иӄитаӷаӄа, — Павлигым пимакаӈа ынкам аӄумумалӷи сныӈакун. Нанывгаӄ иӄитаӷаӷлюни ынкам сӽаӄаӷлюку кавиӽӄўакаӄ угумиюхлъялӷи мыкылӷиӽам хина пималӷи: — Сязин лъпык? — А, таўатын! Сяӈан апсиӈа? — Павлигым ӄиӈсигумакаӈа. — Тымӈи пиӄуӈа. Таўаӈинаӷ-ӄун лъпык нутанхўа аралӷитын, — Ӄаюӽлъягӄун! — угумиюглюни пималӷи мыкылӷиӽаӄ. — Хўаӈа хўа ӄакумун ӄимахлъыӄуӈа мыӈтыӷамыӈ. — Ӄимахлъыӄсин? — Ӄимахлъыӄуӈа. Ленкамыӈ апалъюӄлъюӈа ӄимахлъыӄуӈа. — Павлигым ӄысимакаӈи ихыни. — — Тунигататын? Тамана апалъюӄлъюку ӄимагигатут. — Атасинӷитуӄ тана. Апама гаӷвигмыӈ аныстаӈа хўаӈа выхлъюгмыӈ сикнъаклъюку атасиӄ Павлик аныӽсяӄуӄ сюгўаглюни. — Сыӷлыӽагуӄ тана! — нанывгаӄ пималӷи. — — Китум хўаӈа наӈлъыкигатаӈа! — Павлик арамалӷи. — Аныӈаӄа аӈьяӷўаӷаӄуӄ, хўаӈа тугуӈигатаӈа. Лъӈа пиӄсяӷаӄа: «Упупыӈ тугуӈа, ӄаюӽлъяк Павлигым тыӈлюгумакаӈа аӄумутаӄ. Тахкын — Сяӈан-ми аныӈаӽпык тугуӈигататын лъпык? — Сяӈанми лъпык апӄуӷаӷаӄсиӈа? Нанывгам флъюӷаӷумакаӈа такыӽлъялӷи уӈани. — Хўаӈа лъпык каюсиӷьюгаӄамкын. Хўаӈа лисимакаӄа пинилӷи алыӽӄун… Рыпалъ Павлик агитаӽсималӷи. — Хўаӈа атиӽлъыӄаӄа тана алыӽӄун. Ныӄамикнъакын: алыӽӄун атиӷьяӽӄагуӄ якуӄлъюку, ийӈакун сӽапагуман алыӽӄуӄын. Пуйгухпынан — якуӄлъюку, ийӈакун сӽапагуман… — Сяӈаўа алыӽӄун? — Сӽа тана пинилӷи алыӽӄун. Пуйгухпынан натын атиӽлъыӄсигу тана. — Нанӷиӄулъыӄуӈа, — ныӈляӄамалӷи Павлик, — хўа лыган Лена аӄумгаӷми столам сяӷўани нарисугўиӄыфтуӄ. Пиныӈыстат — ӄигуӷмылӈут, сюӈаӷьюкыхтат, кавилӈут — таўа сивуӈани. Павлик сӽаӄаӷлюку, лъӈан ӄырӈуӽсимакаӈи пиныни ынкам «Ляӈытаӄ нанывгам ўамтаӈа, — айгуӷимаӷми мыкылӷиӽаӄ сюмыӽтаӷамалӷи. — Иматуӄ таўатылӈум аӷнаӷаӽам нагаӄуӽлъыӄагу Павлик сяниӄаниӷми маниӄылӷи наягминун тахкын сяюгумакаӈа лъӈан али. Наяга ӄивумалӷи. Тахкын ийӈакун сӽапагуман якыстаӽан мыкылӷиӽаӄ пималӷи: — Ленай, тагива-ӄа-ӽу атасиӄ пиныӈыстаӄ… — Лъпынун на-тылӈуӄ? — Хўаӈамнун сюӈаӷьюлӷи, — яклъюни пималӷи Павлик. Лъӈан тугумакаӈа пиныӈиӽаӄ, тугумиӄумакаӈа, иглыӽӄуӷаӷлюни ныӈўаӽӄун, тунумакаӈа наягминун. Ўин лъӈа нуӷигатуӄ пинымыӈ. Лъӈан таўаӈинаӄ сюмыӽтаӷатка тана пинилӷи алыӽӄун. Павлигым ӄылъпыӽсимакаӈа амик гаӷвигмун. Аӷналъӄўаӷым Лътуӷаӄ агляӷаӽсималӷи лъӈанун, иӈлюхтун ихыминыӈ ӄифсимакаӈа аӷналъӄўаӽам кавиӽӄўакаӄ хина, сӽаӷлюку ийӈакун — Тунаӽтиӈа паляӽан гаӄаӽаӷмыӈ — Угуӄналӷимыӈ… угуӄналӷимыӈ пиюхсин, тыӈынӷаӷаӽай! — Павлигым ӄытхыӄаӷлюни ӄуям аӈталяӈаныӈ сиӈамакаӈа апани иӄыӈакун иӈлюхтун. Обедами Павлик аӄумгамалӷи ӄалъымсюхаӄ, нагасюгнимаӷми — Тугўаӽтиӈа хўаӈа-лъю, ӄа! — Тугунакын лъӈа, ӄа, — сюна наяга пилӷи. — Ўасиўа сялъыӄутын! — Сяӈанми тугунӷисигу? — апаӈиӽаӄ иӄлъиӽсималӷи. — Ипапик тугунакын. — Ӄа, — итагнатун пималӷи Павлик. — Ўыни лъпык, иӷлыӽӄуӷаӽта! Итагнаӽтуӄ! Ятаӽӄи! Павлик ивгаӽлъюку стола, слъямун анӄаӽсималӷи. Иўырӈа | Волшебное словоМаленький старичок с длинной седой бородой сидел на скамейке и зонтиком чертил что-то на песке. — Подвиньтесь, — сказал ему Павлик и присел на край. — С тобой что-то случилось? — Ну и ладно! А вам-то что? — покосился на него Павлик. — Мне ничего. А вот ты сейчас кричал, плакал, ссорился с кем-то… — Ещё бы! — сердито буркнул мальчик. — Я скоро совсем убегу из — Убежишь? — Убегу! Из-за одной Ленки убегу. — Павлик сжал кулаки. — Я ей — Не даёт? Ну, из-за этого убегать не стоит. — Не только из-за этого. Бабушка за одну морковку из кухни меня прогнала… прямо тряпкой, Павлик засопел от обиды. — Пустяки! — сказал старик. — Один поругает, — Никто меня не жалеет! — крикнул Павлик. — — Что же не берёт тебя брат? — А почему вы всё спрашиваете? Старик разгладил длинную бороду. — Я хочу тебе помочь. Есть такое волшебное Павлик раскрыл рот. — Я скажу тебе это слово. Но помни: говорить — А какое слово? — Это волшебное слово. Но не забудь, как нужно говорить его. — Я попробую, — усмехнулся Павлик, — я сейчас же попробую. — Он вскочил и побежал домой. «Обманул старик! — с досадой подумал мальчик. — Разве такая Тогда, глядя ей в глаза, тихим голосом мальчик сказал: — Лена, дай мне одну краску, …пожалуйста… — Какую тебе? — Мне синюю, — робко сказал Павлик. Он взял краску, подержал её в руках, походил с нею по комнате «Пойду к бабушке. Прогонит она меня или нет?» Старушка снимала с противня горячие пирожки. Внук подбежал к ней, обеими руками повернул к себе красное — Дай мне кусочек пирожка, пожалуйста. — Горяченького … горяченького захотел, голубчик мой! — приговаривала она, выбирая самый лучший, румяный пирожок. Павлик подпрыгнул от радости и расцеловал её в обе щеки. «Волшебник! Волшебник!» — повторял он про себя, вспоминая За обедом Павлик сидел притихший и прислушивался к каждому — Возьми меня, пожалуйста. За столом сразу все замолчали. Брат поднял брови и усмехнулся. — Возьми его, — вдруг сказала сестра. — Что тебе стоит! — Ну, отчего же не взять? — улыбнулась бабушка. — Конечно, — Пожалуйста, — повторил Павлик. Брат громко засмеялся, потрепал мальчика по плечу, взъерошил — Эх ты, путешественник! Ну ладно, собирайся! Павлик выскочил из-за стола и побежал на улицу. Но в сквере |
ПинилӷиЮраӈиӽаӄ унаӈулюку таӽтуӽтуӄ. Ӄиргысымыӈ сӽаӽтуӄ. Сиӄинӷуӄ. Аӷныӄ пиниӽтуӄ. | ХорошееПроснулся Юрик утром. Посмотрел в окно. Денёк хороший. |
СюӄлъюӷныӷмиМамлылӷикун уӄфихкун, кукшагналӷитхун сюӄлъюнӄатхун иглыӽтаӄуӄ унаӈыхкаӄ утуӄаӽлъяк ама. Уяванлъюни тумыныӈ ынкам нунаӷныӈ иӷлюни аюӄуӄ амам рихтыӈа. Сяпыӽналӷи уксюӄ наӈумаӄ. Маӄалӷини упынӷам аӷныӷитнъи сяӷлигами-амами алиӷумат амугмыталӷит мыкыстаӽат амаӷаӽат. Аӈлиӄут, уйгуматаӄут икнъаӄаюгыт амаӷаӽат. Углялӷи маӈзиӽуӄаӄ ныӽӄўаӄ миӈилялъюни аюӄуӄ увитаӈани уяванлыӈум иӷўаӄам рихтым. Ӄифӄаӽтаӷлютыӈ аюӄылӷит тумӈиӽат аюӄут мыӄсяӽтуӷвигмун. Иӷивгаӽлъягуман утыӷниӷаӄуӄ унаӈыхкаӄ амаӽлъяк. Каӈрухтаӷаӄуӄ итыган асиӈиӈани амам ӄылъикаӄ анигу. Тыӈӄаӽтаӷаӄут уӄфигнун упуӽталӷит аӄыргиӷыт; ӄалӷиӄамаӷмыӈ хтугнатун, сӽапагаӄат амаӽлъяк мыкыстаӽат синичкат. Алиӈыхпынани паӈалгаӄуӄ амаӽлъяк лъми уӄфигмикун. Лъӈан лисимакӈўаӷа тума лъми алисигалӈуӷмун рихтыминун. Таўани утаӄипихтаӄут ныӷьюныӽтуӄат амаӷаӽат. |
В оврагеЧерез тёмный лес, через глухие овраги пробирается с добычей старый волк. Далеко от проезжих дорог и людных селений скрыто волчье логово. Кончилась холодная зима. В весенние тёплые дни родились у волчицы слепые маленькие волчата.. Растут, резвятся бойкие волчата. Много обглоданных костей валяется вокруг их далёкого скрытого логова. Извилистые тропинки протоптаны к водопою. Поздно утром возвращается старый волк с добычей. Похрустывает под волчьими лапами слежавшийся снег. Взлетают на деревья пугливые рябчики; тревожно попискивая, провожают лесного разбойника маленькие синички. Смело бежит волк по знакомому лесу. Хорошо знает он дорогу в своё скрытое логово, где ждут не дождутся старого волка прожорливые, жадные волчата. |
Уӄфигым кынлыӈаниУксюми уӄфигми унаӈупихлъюку ӄалъымсюхитаӄуӄ. Нунмаўк аӽтаӷаӄыстаӷаӄуӄ. Кависягнилӈуӄ кавиӽлъяк иглыӽтыкыстаӷаӄуӄ уӄфигым кынлыӈакун, анигуӈитаӷалъӽакун унаӈниӷвигмыӈ. Анигу кавиӽлъягым тутылъӽаныӈ сюксюхтаврыӷаӷаӄуӄ ифкаӄуӄыстамаӷми. Тутмалъӽакун алиӷаӄут кавиӷым тумаӈи. Кавиӽпак нагасюгниӷаӄуӄ ынкам сӽапагаӄуӄ ӄалӷиӷнаюкан анигум асиӈани, уӈлютмъини афсыӈаӄ, алиӷаӽнъаюкан уӄфигамыӈ сигутыпарук нуяӷилӈуӄ указиӽаӄ. Сӽаӄун, ӄапшакаӽтуӄ аваяӷми ынкам кавиӷмыӈ сӽалъюни ӄалӷисӈўаӷаӽтуӄ — пик!-пик! — ӄатыӷьиӷаӽаӄ — королек. Таўа, кумкуялъӄиӷўаӷумаӷмыӈ, тыӈӄаӽтамаӷмыӈ, наӷуӽтут уӄфигым кынлыӈан ӄулиӷныӷакун ӄатыӷьиӷат — клестыт, таюгнатун налюхтут нувугакун елкам гунаӽтуӄам. Кавиӽлъягым нагаӄуӷа ынкам сӽаӷа маюӷаӽлъыӽи раўылиӈа уӄфигмун ынкам анигўаӄ ифкаӽтуӄ ӄылмыӽпахтамаӷми ӄапшалӷимыӈ аваяӷмыӈ. Ӄавиӷым утуӄалъюгым ристунӷым ӄамахлъюку сӽаӷаӄа, ӄамахлъюку нагаӄуӷаӄа, ӄамахлъюку лисимака уӄфигми. |
На опушкеТихо раннее утро в зимнем лесу. Спокойно наступает рассвет. По лесной опушке, у края снежной поляны, пробирается с ночной охоты рыжий старый лисовин. Мягко похрустывает, пухом рассыпается под ногами лисовина снег. Лапка за лапкой вьются за лисовином следы. Слушает и смотрит лисовин, не запищит ли под кочкой в зимнем гнезде мышь, на выскочит ли из куста длинноухий неосторожный зайчишка. Вот шевельнулась в сучках и, увидев лисовина, т-о-о-оненько — пик! пик! — пискнула синичка-королёк. Вот, пересвистываясь и порхая, пролетела над опушкой стайка клестов-еловиков, торопливо рассыпалась по вершине украшенной шишками ели. Слышит и видит лисовин, как взвершилась на дерево белка, а с густой закачавшейся ветки, рассыпаясь алмазной пылью, свалилась снежная шапка. Всё видит, всё слышит, всё знает в лесу старый, хитрый лисовин. |
УпынӷаяӷаУпынӷаяӷами алиӷумат такут мыкылыӈыстаӽат указиӽат. Сялин анигутулюку уӄфигым акуляӈа, сялин унаӈулюку аӄлъяӷаӽтыкаюгулюку упынӷам аӄлъяӷаӈаныӈ. Ӄаўагыт ынкам тыӷиӄусят сялин канаӷаӈигатут ӄылъиками анигуми. Ынкам сивуклъит указиӽат атиӷаӄыхкаӈит алиӄанилюки таӈаӽтулюку анигу. Малъхутӈўаӷлютыӈ указиӷат кияӽтаӄут. Упынӷам сиӄинӷа маӄаӽтыкыстаӷаӄа. Сигутыпаруӽат указиӷаӽат нугумат уӈлютмъыхныӈ ӄуяклъюку маӄаӄ. Лъӈита натыӈ утаӄаӄат нуӄылъютыӈ. Указитнат лъмыӈ ынкам иляӈита аваӄутит ныӽӄаӄит. Алъя указиӄ-на тагиӷаӽлъюни уӈлютмун, мамаӽлъюки игатаӄат указиӽат, итагнатун аӷуляӄаӄылӷи. Итагнатун мыкыстаӽат указиӽат лъӈинаӷмыӈ уныхтаӄут. Лъӈит пинитун иӷўаӷумат кинӷаӷӈалӷими аўаткаӽтами выгаӷми. Таўанлъюки лъӈит сӽаӷнанӷитит якумаӈилӈум рысым, кавиӷым ристунӷым сӽаӷнанӷитит. Указиӷат сӽаӷит тыӈаюныӽтуӄам ӄатыӷьиӷам. Налюглюни аваяӽӄун, ӄифӄаӽтамаӷми илягаӷаӄуӄ: «Таўа сӽаӷамси! Таўа нагаӄуӷамси!» Алиӈумаӷмыӈ указиӷаӽат сӽапагаӄат аӷулисюгниталӷи катыӷьиӷаӽаӄ. |
Ранней веснойРанней весной родились эти маленькие зайчата. Ещё лежал в лесу под деревьями глубокий снег, прихватывали по утрам крепкие весенние морозы. И птиц и зверей держал на снегу плотный наст. Называют поэтому ранних зайчат настовиками. Крепко прижались друг к дружке маленькие зайчата. Ласково пригревает весеннее солнышко. Обрадовались теплу, высунулись из гнезда длинноухие зайчата. Терпеливо ждут свою мать. А зайчихи-матери и своих и чужих детей кормят. Прибежит к гнезду чужая зайчиха, покормит проголодавшихся зайчат и убежит дальше. Опять останутся одни маленькие зайчата. Хорошо спрятались они в сухой, прошлогодней траве! Здесь не найдёт их разбойница-рысь, не увидит хитрая лисица. Увидела зайчат суетливая птичка. Уселась на ветки, вертится и поёт: «Вот, вот вижу! Вот, вот слышу!» Со страхом смотрят на суетливую птичку зайчата. |
Уӄфигым тумаӈаниКиӈулиӄулъютыӈ иглыӽтаӄут уксюм тумаӈакун усиӽпакат унаӽсиӽпараӷмыӈ уӄихтуӄат улъӽитаӄаюгыт. Уӄфигмыӈ туӈтувак алиӷаӽтуӄ. Алиӈыхпынани аӷвиӷа иӄытулӷи иглыӽфикусиӄ тума. Иглыӷастым аӷулиӽта улъӽитаӄаюк, тыӷигьюклъюку сӽапагаӄа пиниӷракыхтаӄ туӈтувак. Угляӽтуӄ туӈту хўаӈкута уӄфимнъи. Угляӄаӽтаӷлютыӈ туӈтут иглыӽтаӄут анигутуӄатхун мысягытхун, иӷаӄут уӄфилъыгами ынкам уӄфихпагми. Югыт сяӈигатит, афлъыӈакаӄит туӈтут. Таўаӈинаӄ игаталӷит амат иляӈани уплъыгаӄит туӈтут. Икнъаӄыӽлъялӷит туӈтут сиӷуныгмыхныӈ ынкам итыгамыхныӈ ӄимахтаӄит сыӷлыӷыт амат. Китумыӈ туӈтут алиӈигатут уӄфигми. Алиӈыхпынатыӈ иглыӽӄуӷаӷаӄут уӄфигилъӽакун, аӷвиӷаӄит уӄфигиӄат ныт, иляӈани ӄантаӷалъиӄут нунаӷнун ынкам городытнъун. |
На лесной дорогеОдна за другой идут по зимней дороге нагруженные брёвнами тяжёлые машины. Выбежал из лесу лось. Смело перебегают широкую наезженную дорогу. Остановил шофёр машину, любуется сильным, красивым лосем. Много лосей в наших лесах. Целыми стадами они бродят по засыпанным снегом болотам, скрываются в кустарниках, в больших лесах. Люди не трогают, не обижают лосей. Только голодные волки решаются иногда нападать на лосей. Рогами и копытами обороняются от злых волков сильные лоси. Никого не боятся сильные лоси в лесу. Смело бродят по лесным полянам, переходят широкие просеки и наезженные дороги, нередко подходят близко к селениям и шумным городам. |
Утуӄаӽлъягым напынам сяӷўаниТыпкыхлъыӽимыӈ уӄумьягмыӈ тыпсяӽӄаӄуӄ уӄфихлъяк. Утуӄам напынам, акисӄаӽлъюни сиӄиныӷмыӈ, сяӷўани, наӷаӷутакут тусигалӈут ӄинунашкахат-раўылиӈыт. Лъӈита ӄуякаӄат матнъылӷи сиӄиныӄ ынкам ниӷулӷи упынӷаӄ. Лъӈита симимит лъмыӈ мылъӄуӄыхтат тагныӷнарагыт амиратыӈ. Ӄавиӽтаӷамит раўылиӈыт хатаӈиӽит ынкам мылъӄуӄыхтат папхит. Уксюӽлъягми раўылиӈыт кияӽтыкагут усӄалӷитнъи уӄфигни. Ануӄмыӈ-лъю, аӄлъяӷамыӈ-лъю иӷумаӄут маӄалӷитнъи уӈлютнъи, усӄалӷитни уӄфигыт аӷулъӽитнъи. Елкамыӈ иляӈанун елкамун, напынамыӈ иляӈанун напынамун лъӈит ӄытхыӷаӷаӄут тамаӽакун уӄфихкун, маӈзиӽуӷаӄут тыпкыхтамыӈ уӄихтуӄамыӈ гунамыӈ Раўылиӈыт кигми ӄыпӽаӽтуяӽӄагут. Раўылиӈыстатыӈ аӈлисяӽӄаӄыхкаӈит, гунамыӈ ӄырӈуӽтияӽӄалӷит ынкам иӷияӽӄалӷит, сигутшаӷмыӈ тукшухтияӽӄалӷит. Игатаӷналӷини уксюни, уӄфигни паляӽалюку гунаӄ, раўылиӈыт уяванун аӷуляӄаӄут, якуӷнаӷӈан иглыӽвигат. Лъӈита пугимлютыӈ аӷвиӷаӄит иӄытуӄат киўыт, сюкалъютыӈ наӷуӽтаӄит иӷвигилӈут питысиӷат, иляӈани агаӄут юхтуӄатхун нунаӽтыхун, городытхун. Сыӷлыӽӄиӈигатут уӄфигми кинкунун пилъюгигалӈут, тусигалӈут раўылиӈыт. Аваяӽаӷмыӈ аваяӽаӷмун, уӄфигым нувукшуганыӈ иляӈанун нувукшагмун малиӽӄаӷататаӄут лъӈит уӄфихтыхун, пайӷуман маӄалӷи ниӷулӷи упынӷаӄ. Тыӷигнатун ӄуянатун наӷаӷаӄут утуӄам уӄфигым сяӷўани ӄинунашкахат раўылиӈат. |
У старой сосныДушистой смолою пахнет бор. У освещённой солнцем старой сосны резвятся весёлые проказницы-белки. Радуются они тёплому солнышку, светлой весне. Сменили к весне свои пушистые серые шубки. Рыжими стали у белок их спинки, пышные хвосты. Всю долгую зиму жили белки в высоком лесу. От ветра и стужи прятались в тёплых гнёздах, забирались в глубокие дупла деревьев. С ёлки на ёлку, с сосны на сосну носились по лесу, грызли смолистые тяжёлые шишки. Много забот будет летом у белок. Нужно выкормить маленьких бельчат, собрать и спрятать в дуплах запасы орехов, насушить грибов. В голодные годы, когда мало в лесу орехов и шишек, белки пускаются в далёкие и опасные путешествия. Смело переплывают они широкие реки, перебегают открытые поля, забегают в многолюдные селения и города. Никому в лесу не делают вреда миролюбивые весёлые белки. С сучка на сучок, с вершины на вершину друг за дружкой гоняются они по деревьям, встречают светлую, тёплую весну. Весело, радостно играют у старой сосны проказницы-белки. |